Машинополис

Осточертело, – я говорил сварливо. Будь Стрела красавицей с причёской, макияжем и в платье, конечно, я пел бы иначе. Но за Стрелой всё же последовал.

Корабль наш большой, но таковым не кажется, потому что очень тесно в нём. Коридорчики узкие – вдвоём не разойтись. Потолки низкие. Идёшь как по трубе, вернее, ползёшь. Перебираешь руками по поручням. Всё-таки невесомость.

И вот мы в рубке. Рубка у нас просторная, хоть в баскетбол играй. Она вверху корабля и из неё видно во все стороны, кроме низа. Четыре кресла пилота, большая гладкая приборная доска.

Кресла пусты, а доска потушена: корабль идёт управляемый роботом, не людьми.

– Смотри, узнаёшь, южные созвездия, – сказала Стрела, сама прислонилась ко мне.

Выглядело это вполне очевидно: парень с девушкой тесно прижавшись смотрят на звёзды. И, следуя закону ситуации, я должен был приобнять Стрелу, а она податься ко мне, мы бы слились в поцелуе. Но не здесь, не на корабле. Потому как если вдруг станет мне Стрела отвратительна, бросить мне её будет не просто, заперты мы вместе на тысячи лет.

– Послушай, – сказал я, а губы мои отчего-то пересохли, – если честно, хоть я и весь такой замечательный космонавт, в созвездиях ничего не понимаю. Мне, понимаешь, как их не соединяй, ничего знакомого не видно.

– Жалко, – вздохнула она, – ну ничего, скоро мы окажемся далеко-далеко. И там будут новые звёзды. И мы сложим из них свои созвездия.

– Звёзды будут те же самые. Не обольщайся. Не так уж и далеко мы отправляемся. Может, они будут видны под другим ракурсом.

Мне не хотелось выглядеть грубияном. Но и романтический настрой девушки следовало сбить.

– Стрела, а ты ведь тоже плачешь, когда одна, – сказал я зачем-то. – У тебя глаза красные, как и у остальных девушек.

Всхлип был мне ответом. И отчего девушки такие, даже те, что прошли специальную подготовку? Мне не оставалось ничего другого, кроме как прижать её к груди.

Смерч – наш командир. Он старше всех остальных, ему больше тридцати лет. Он опытный, побывал в двух экспедициях.

Одна, проторённая дорожка на Марс, а вторая – к Венере – растянулась на семь лет. О последней своей экспедиции Смерч мог много порассказать. И рассказывал. На их корабле случилась авария, и почти месяц они жили в скафандрах, пока заделывали развороченную взрывом обшивку и восполняли утраченный воздух. А близкое Солнце жарило их. Ели они в специальной камере. У них была одна шлюпка, но входить в неё оказалось расточительно из-за больших потерь воздуха в её шлюзе.