Тайна Волчьего озера

В последний раз, когда он поехал в Строкалино, ведомый желанием найти отца, он потерял всех, кого любил. И последние два года нехотя верил, что никто не сможет понять его так, как родная сестра. Хоть это и трудно признать, ведь именно её беспечность разлучила их. Он просто старался жить дальше, а она продолжала цепляться за прошлое.

– Оль, что мы делаем? – спросил Андрей, повернувшись к сестре. Один из локонов упал ей на нос, как бы разделив лицо напополам. В карих глазах он увидел то, что и ожидал: страх.

Нет. Ужас.

– Мы должны…

– В последний раз, когда ты сказала эту фразу, мы поругались и не виделись десять лет.

Оля печально вздохнула.

– Ты прав. Слушай, у меня предложение: давай мы просто плюнем на всё и просто съездим туда. Убедимся, что там ничего нет, вернёмся в город, напьёмся в каком-нибудь баре и наконец-то забудем об этом сраном селе, буду оно проклято. Нужно просто… закрыть тему. Ну или гештальт. – на последней фразе Оля улыбнулась. Снова возомнила себя «психологиней».

Андрей подавил в себе желание засмеяться.

– Ты согласен? – спросила сестра.

Андрей отвернулся и ничего не ответил. Он швырнул сигарету в урну, взял сумку и пошёл в автобус.

– Молчание – знак согласия! – подытожила Оля.

* * *

Мир проносился за окном и походил на размазанную картину художника-экспрессиониста.

Андрей смотрел на всё вокруг через призму изобразительного искусства благодаря Свете. Его покойная супруга не любила импрессионизм, считала его «мазнёй» и всегда стремилась к тому, чтобы её работы максимально походили на реальность.

Однажды они даже немного повздорили из-за этого: Андрей считал, что в реальности достаточно просто жить, а рисование даёт возможность человеку создать что-то такое, чего в обычной жизни мы увидеть не можем. В такие моменты в нём начинал говорить писатель, которому он ещё в детстве засунул кляп в рот, потому как стыдился своего желания зарабатывать на жизнь сочинительством. Но когда речь заходила о творчестве, кляп исчезал и нет-нет, но заточенный в глубинах разума писатель подавал голос.

Но Света оставалась непреклонной, она стремилась к идеалу, для неё каждая картина становилась отражением реальной жизни.

Андрей смотрел на стройный ряд деревьев, разделявших московскую трассу и клетки сельскохозяйственных полей. Типичный для Волгоградской области пейзаж, бесконечная езда через степь по абсолютно прямой дороге. Он любил такие поездки когда-то.