Мекленбургский дьявол

Что и говорить, дикие люди…

Остальные какое-то время пытались сопротивляться, укрепившись в лагере, но после того, как их обстреляли с моря, сдались. И их было не просто много, а очень много. Грубо считая, на каждого казака, стрельца или солдата в моей армии приходилось как минимум трое пленных. В общем, с этим надо было что-то решать, причем срочно.

Первым делом я приказал привести ко мне их начальных людей, начиная от Ибрагим-паши и заканчивая последним агой. Принял я их сидя в кресле, окруженный стрельцами и солдатами фон Гершова.

Толмачом служил Мишка Татаринов, как оказалось, хорошо знавший их язык.

– Повелитель мира султан Осман не воюет с Москвой, – затравленно озираясь, заявил мне паша. – Зачем ты напал на меня и моих людей? Неужели ты хочешь испытать на себе гнев повелителя правоверных!

– Разве? – отозвался я. – А мне докладывали, что твой государь поклялся завоевать весь христианский мир!

– Иншалла, рано или поздно так и случится. Но зачем ты торопишь свою судьбу?

– Все в руках божьих, – кивнул я.

 – И вчера он даровал победу моему оружию. Ты в моих руках, а служившие тебе татары уничтожены до последнего человека. Ты прав, я не хочу ссор с великим султаном. Но у меня не было иного выхода. Много лет я просил и Османа, и его предшественников унять крымских ханов, терзающих пределы моего царства. В Стамбуле не услышали моих просьб. Что же, я человек не гордый, решу эту проблему сам!

– Что ты намерен делать со мной и моими людьми?

– Ты мой гость, Ибрагим-паша, – улыбнулся я.

 – Тебя будут содержать, как подобает человеку твоего положения. Сегодня вечером будет пир. Прошу тебя почтить его своим присутствием.

– А мои люди?

– Все зависит от них самих. Если они проявят смирение, все будет хорошо. Вздумают бунтовать, я прикажу поступить с ними так же, как с татарами.

– На все воля Аллаха!

– Увести турок! – велел я конвоирам. – Держать отдельно от их людей, лучше всего в городе. Караулить крепко, но без излишней жестокости.

– А с этими что делать повелишь? – спросил Татаринов, выразительно поглядывая на остальных пленников, судя по одеянию, бывших христианами.

– Кстати, а кто они по жизни? – заинтересовался я.

– Вон тот вроде валах, рядом молдаванин, тот, что с серьгой в ухе, – грек. А вот эти трое, похоже, немцы.

– Немцы? – удивился я, разглядывая трех оборванцев, старавшихся держаться подальше от мусульман.

– Ага, – с готовностью подтвердил подьячий, ревниво прислушивающийся к словам есаула.