Мекленбургская принцесса

Трижды в неделю у них были занятия, во время которых они маршировали, рубили алебардами чучела или обучались владению пиками. Офицеры и состоявшие на службе герцога молодые дворяне тренировались отдельно, оттачивая мастерство владения шпагой.

Особенно ей нравилось наблюдать за учебными поединками двух молодых дворян, всегда проходившими отдельно от прочих, в одной из дальних галерей. Шурка случайно наткнулась на них и с тех пор старалась не пропускать их занятий. Одним из них был мсье Бопре, безуспешно учивший ее французскому языку, а лицо второго всегда скрывала фехтовальная маска.

Было заметно, что беглый гугенот куда искуснее владеет клинком, нежели его соперник, однако и тот иной раз заставлял своего визави попотеть. Легкие шпаги мелькали в их руках как молнии, и внимательно наблюдавшей за ними девочке казалось, что это умение было бы куда полезнее для нее, чем все эти танцы, поклоны и прочие глупости. Однажды она потеряла бдительность, и ее заметили.

Галантный француз изобразил в сторону Шурки легкий поклон и с улыбкой указал на нее своему товарищу.

Тот обернулся и на мгновение застыл в нерешительности. Затем сбросил маску, и девочка с удивлением узнала свою мать.

– Что ты здесь делаешь, Мария? – строго спросила она, пытаясь одновременно выровнять дыхание.

– Очевидно, учит псалмы, – не удержался от остроты учитель французского. – Я слышал, как здешний кюре неодобрительно отзывался о стараниях мадемуазель.

Прогульщице ничего не оставалось, как повиниться во всех грехах и смиренно просить прощения.

Матушка, судя по всему, не имела ни малейшей склонности спустить подобную леность, но неожиданно за свою ученицу вступился мсье Бопре.

– Простите мою вольность, мадемуазель, но вы, право же, чрезмерно строги к своей девочке. Она и без того образованна куда лучше большинства своих сверстниц, а если и не преуспевает в какой-либо науке, то лишь по малолетству.

– Боюсь, что не смогу согласиться с вашей снисходительностью, – возразила ему Марта.

– Но, скажите мне ради всего святого, зачем мадемуазель столько знаний в самых разных областях? Уж не хотите ли вы, в самом деле, вырастить из нее профессора для Сорбонны! Воля ваша, но умение танцевать или шить для хорошенькой девушки куда важнее, чем способность разбираться в теологических выкладках и тонкостях геральдики.

– Увы, мсье, с шитьем и танцами у нее тоже не все хорошо!

– Бог мой, да ей же всего девятый год, – засмеялся француз.