Стрелок. Путь в террор

 – Отчего Люси сразу не сообщили о том, что со мной все в порядке?

Лицо банкира в какое-то мгновение из живого и участливого превратилось в бездушную маску. Глаза стали ледяными, а только что улыбавшиеся губы вытянулись в тонкую нитку.

– Людвиг, мне надобно еще поработать. Я тебя больше не задерживаю.

– Хорошо, папа.

Юноша нервно поднялся и, машинально застегивая верхнюю пуговицу своего новенького мундира, двинулся к выходу. Ему было крайне неприятно такое отношение отца к любимой сестре, но ничего поделать с этим было невозможно.

Стоило ему только завести разговор о ней, как тот делался глухим. Однако на этот раз что-то сдвинулось с мертвой точки, и, может быть, впервые за много лет в суровой душе банкира шевельнулись глубоко загнанные прежде чувства. И, проводив сына глазами, барон дрогнувшим голосом сказал:

– Я так растерялся, когда получил эти известия, что совсем забыл. Прости.

Аким Степанович отложил в сторону ложку и с благодарностью посмотрел на сидящую напротив дочь.

Стеша почувствовала его взгляд и подняла на старика озорные глаза.

– Еще подлить, батюшка?

– Да нет, что ты, – отозвался отец. – Наелся уже. Хотя щи у тебя знатные. Жирные да наваристые.

– Когда есть с чего варить, так отчего же им жирными не быть?

– Это верно, – закряхтел машинист. – Слава богу, живем мы не скудно… эх, совсем большая ты у меня уже стала. Невеста!

– Скажете тоже, невеста, – засмеялась девушка. – Женихов только не видать. Один Семка, да и тот, почитай, неделю носа не кажет.

– Это пока, – продолжал гнуть свою линию Филиппов. – А вот просватают, так и улетишь со двора, а я один тут бедовать останусь!

– Полно вам, батюшка. Никуда я от вас не уйду! Даже если и просватают, станем все вместе жить. Места, я чаю, хватит.

– Дай-то Бог.

На некоторое время они замолчали. Стеша разливала чай, а отец колол ножом сахар. Чай они пили, можно сказать, по-господски. Большие граненые стаканы покоились в массивных металлических подстаканниках с вычеканенными на них изображениями тройки лошадей, запряженной в сани.

Как они появились в их семье, было неясно. Отец на расспросы односложно отвечал, дескать, приданое матери. Откуда у ее матушки могли в приданом взяться такие добротные вещи, девушка не знала, да, по совести говоря, и не слишком-то задумывалась над такими вопросами. Есть, да и есть. Чай пить с них удобно, а еще красиво.

Наконец, все было готово, и Филипповы приступили к чаепитию.