Стрелок. Путь в Туркестан

 – Нет, ей-богу, вы мне положительно нравитесь! Но за чем же дело стало?

– Так ведь единственный человек, досконально знающий и то и другое, это сам господин Будищев. А его в армию калачом не заманишь!

– «Калачом» такого молодца не заманить, – согласился Путилов. – А если чином?

– Ну и на кой это мне? – насторожился Дмитрий.

– Эх, молодой человек, – вздохнул умудренный опытом действительный статский советник. – Поверьте мне, в нашем с вами богоспасаемом отечестве ещё очень долго судить о человеке будут не по его достоинствам, а по имеющемуся у него чину!

– Курица не птица – прапорщик не офицер!

– Верно, – не стал спорить Путилов, – только кто тогда унтер?

– Вообще никто, – скрипнул зубами Будищев.

– Вот именно! Так что, подумаете?

– А можно деньгами?

– Ха-ха-ха, – снова зашелся Николай Иванович. – Можно! Если докажете перспективность вашего, как вы сказали?

– Пулемета.

– Хорошее название! Русское и потому понятное. Так вот, если вы докажете перспективность вашего пулемета, это самым благоприятным способом скажется на вашем состоянии.

– И вы сможете добиться принятия Дмитрия Николаевича на службу в офицерском чине? – недоверчиво спросил Барановский.

– У меня есть кое-какие возможности, – туманно ответил патриарх русской промышленности и загадочно улыбнулся.

Вернувшись в Петербург, Дмитрий буквально «атаковал» компаньона своими предложениями. Причем они касались всех сторон их совместной деятельности, от гальванической мастерской до пушек.

– Ну, сам посуди, Владимир Степанович, ты пушку военному ведомству продал?

– Да, и все права у них.

– А какую пушку, напомни?

– Полевую скорострельную двух с половиной дюймовую, – начал тот, но Будищев сразу же его перебил:

– А ты им сделай точно такую же, но трехдюймовку!

– Но это же не честно!

– А начёт на тебя делать за снаряды, которые сами же и испохабили, честно?

– Это совсем другое…

– И я тебе совсем другое предлагаю. Вот помяни мое слово, будущее за семидесятишестимиллиметровыми пушками.

– Положим, ты прав. Но казна уже выкупила у меня привилегию.

– Внеси изменения! Ствол чуть длиннее, затвор пусть в другую сторону открывается, станины раздвижные. Да мало ли, ты у нас инженер или где?

– Никак не привыкну к твоей манере общения! – обреченно вздохнул Барановский. – Но это лирика.