Гангстерская реинкарнация

– Должен же кто-то заниматься его воспитанием, – невозмутимо произнес Тобиас. – Стены детдома же не выдержали.

– Не удержали, – поправил Сеон.

– Ладно, – продолжил Тобиас. – Сегодня отдыхаем, а завтра после обеда отправляемся обратно.

Тобиас взял колоду и начал ее перетасовывать, а остальные за это время убрали со стола. Сеон лег на кровать, не зная, чем себя занять, а Аллуо отправился в свой номер, чтобы принять душ.

– Дробь, иди помойся, – сказал Тобиас, раздавая карты.

– Угу, – промямлил Сеон, глядя на потолок.

Над ним был целый мир из разводов и пятен, которые непонятным образом оказались на пожелтевшей поверхности потолка. Сеон смотрел на них, как на облака, и думал о том, что напоминала их форма.

– Дробь, – снова произнес Тобиас, глядя на свои карты.

– Хорошо, – произнес Сеон, вставая с кровати.

Ванные в номерах были маленькие, на стенах была старая плитка, которая от удара кулаком могла с легкостью отвалиться. Сантехника тоже была далеко не новой, а под раковиной можно было заметить ржавчину.

Сеон зашел, закрыл за собой дверь и взглядом нашел полотенце. Их было всего два, два среднего размера полотенца, которые когда-то были белыми, но уже давно потеряли это качество, приобретя серый оттенок.

Сеон вздохнул и начал раздеваться – начал расстегивать свою зеленую рубашку, которую уже следовало бы постирать. Он положил ее на край раковины, а следом на пол упали его брюки, и он залез в ванную.

– Вот черт! – подумал Сеон, когда заметил, что на кранах не было обозначений.

Возможно, ему бы нравился процесс принятия душа, если бы не приходилось долго мучиться, настраивая нужную температуру воды. И на этот раз он больше времени потратил на это, чем на само купание. Мыло он по привычке не использовал, просто потер тело руками, стоя под напором воды. Вылез из ванной, обернулся полотенцем и посмотрел на себя в зеркало, которое немного запотело. Пришлось провести рукой по гладкой поверхности, чтобы лучше себя разглядеть.

Сеон был невысоким, но его тощее тело продолжало расти.

Мокрые волосы казались темными, отчего он еще больше был похож на Тобиаса, у которого были такие же голубые глаза. Внешность Сеона привлекала к себе внимание из-за веснушек, которые были не только на лице, но и на теле. Именно из-за них он получил прозвище Дробь, хотя и сначала не понял, что это значило.

Он вытерся, оделся и вышел из ванной, а Жан, Оскар и Тобиас продолжали играть.

– Быстро же ты, – заметил Оскар.