Гангстерская реинкарнация

Они немного выпили и начали говорить о своей работе, из-за которой не задерживались на одном месте. Они обсудили и утреннюю прогулку по лесу, Аллуо после третьего бокала рассказал им немного о своем детстве, после чего Жану и Оскару захотелось еще выпить. Людей в баре заметно стало больше, чего они не сразу заметили, не сразу заметили они и своего малолетнего друга, который незаметно проник в заведение.

Сеон проснулся, когда они только начали пить, и посмотрел на часы. Он знал, где их надо было искать, и пришел, не смотря на то, что Тобиас ему запрещал приближаться к подобным местам еще года два.

Сеон сразу же заметил пианино и проскользнул к нему, из-за суеты его не заметили. Он выждал момент, наблюдая за своими друзьями и персоналом, а потом, когда убедился в том, что Жан уже достаточно выпил, сел за пианино.

– Надеюсь, оно еще играет, – подумал Сеон, заметив состояние инструмента.

И внезапно для всех, кто находился в баре, пианино заиграло. Заиграл очень небрежно и невпопад собачий вальс, это было единственное, что мог он сыграть, больше Сеон ничего не знал.

У Жана по спине тут же прокатилась дрожь, а остальные догадались, кто это мог быть. Аллуо обернулся и довольным взглядом посмотрел на Сеона, который немного замешкался, забыв ноты.

– Вот мелкая скотина, – недовольно произнес Жан и залпом выпил то, что было в его бокале.

– Тогда покажи ему, как надо, – сказал Тобиас, который был настолько пьян, что не мог сердиться на Сеона.

Бармен очередной раз наполнил бокал Жана, и тот с ним отправился к пианино.

Сеону пришлось уступить место, он встал рядом и с интересом стал наблюдать за происходящим. Жан сначала идеально исполнил собачий вальс, закрыв при этом глаза, что очень понравилось подвыпившим посетителям. Люди захотели продолжения, и Жану пришлось сыграть еще. Только на этот раз «Полет шмеля».

Его пальцы двигались с невообразимой скоростью, а у зрителей перехватило дыхание. Сеон был в восторге, Жана вообще сложно было заставить сыграть что-либо. После десяти лет в музыкальной школе он вообще не мог близко подойти к инструменту, он возненавидел все, что было связано с нотами.

– Нас здесь надолго запомнят, – сказал Оскар.

– Пианист, давай Чайковского! – внезапно выкрикнул Тобиас.

И после нескольких секунд перерыва зазвучал «Сентябрь», который приближался в прямом смысле с каждым днем. Тобиасу тоже нравилось, когда он играл, он даже и представить не мог, как можно было запомнить все те ноты, все клавиши.