Стрелок: Путь на Балканы. Путь в террор. Путь в Туркестан

Все пятьдесят два… и мертвые и пораненные… Просто стоят и смотрят. Приказа ждут. А я не могу отдать приказ, я их на смерть уже один раз послал.

Рука его снова легла на револьвер и как будто нежно погладила его. «Какие у него тонкие музыкальные пальцы», – подумал вольноопределяющийся, но вслух сказал совсем другое:

– Не смейте!

– Что?

– Не смейте! – голос Гаршина набрал силу и прозвучал, как пощечина. – Вы же офицер, как вы можете проявлять подобное малодушие!

Договорив, он решительно отобрал у поручика револьвер и спрятал его за спиной.

Тот еще некоторое время посидев, молча, вдруг закрыл лицо руками и зарыдал.

Будищев появился под утро. Смертельно усталый, он вел под уздцы маленького, почти игрушечного на его фоне ослика, тащившего волокушу. В ней лежали двое тяжелораненых солдат, один из которых был Шматовым, а второй рядовым Нежинского полка Стратоновым. Командовавший дозором старший унтер-офицер Галеев узнал его и, выделив в помощь ему одного из солдат, велел как можно быстрее доставить пострадавших в лазарет.

Врачи, всю ночь оказывавшие помощь страждущим, уже валились с ног, однако один из них – долговязый немец по фамилии Брэм, немедленно вышел и осмотрел новоприбывших. Найдя их состояние тяжелым, он приказал отправить солдат под навес для ожидавших операции.

– Кто их перевязывал? – поинтересовался Брэм у сидящего рядом Будищева.

– Что? – не понял тот сначала, но тут же сообразив, ответил: – Я, ваше благородие!

– А ты знаешь в этом толк, братец! Не желаешь ли перейти в санитары? Ты, кажется, грамотный, быстро вы учишься, глядишь, выйдешь в фельдшеры.

– Воевать так воевать, господин доктор, – усмехнулся солдат, – пишите сразу в обоз!

– Ну, как знаешь. Впрочем, если надумаешь, приходи!

Шатаясь на негнущихся ногах, Дмитрий двинулся прочь. Куда идти, он от усталости не сообразил, а потому просто брел, рассчитывая найти место для отдыха. Как на грех, его вынесло к месту, где лежали умирающие солдаты. Помочь им было нельзя, да многие уже и без всякой помощи отошли в мир иной.

Между ними ходил, читая молитву, отец Григорий, давая тем самым павшим последнее утешение. Глаза священника и солдата встретились, но Будищев, вместо того чтобы посторониться и пройти мимо, тяжело вздохнул и спросил:

– За какой хрен они погибли, батюшка?

– Что?

– Я спрашиваю, за что погибли эти люди? Зачем им эта Болгария? Что они видели в своей жизни? Я вон только что Федьку в лазарет отволок.