Тайна Святой Эльжбеты

А куда им девать многопудовые колеса, оси и прочие стальные части вагонного остова?

Начальник, ожидая ответа, смотрел на Тараканова. Тот пожал плечами.

– Вот это, милостивый государь, вы и должны выяснить. Мы, конечно, наблюдение за Якушкиным и Ильиным продолжим, но механизм краж можно узнать только на станции, изнутри, так сказать.

– Значит, мне надобно продолжать мыть вагоны?

– Да. И сколько времени вы будете этим заниматься, зависит только от вас. Как только узнаете, как вагоны воруют, я вас от этой обременительной обязанности освобожу.

Начальник вынул из внутреннего кармана пиджака серебряный портпапирос и предложил Тараканову закурить. Тот с удовольствием затянулся дорогим табаком.

– Старайтесь, Осип Григорьевич, старайтесь. Вас не только служба ждет. Интересовалась вами намедни одна наша сотрудница, спрашивала, скоро ли вы возвратитесь. Я ее обнадежил, сказал, что через недельку-другую.

Тараканов поперхнулся дымом.

Несмотря на роскошный букет живых цветов, преподнесенный маменьке Настеньки, та приняла надзирателя прохладно.

На столе были только блины, правда, с несколькими сортами варенья, да самовар. Генриетта Витольдовна его бесцеремонно лорнировала, Тараканов к угощению не притрагивался – конфузился.

– Позвольте поинтересоваться, милостивый государь, в каком чине изволите состоять?

– Губернский секретарь.

– Да, чин невелик. Впрочем, вы молоды, еще выслужите. Когда у вас очередное производство?

– Собственно говоря, моя настоящая должность производства в высший чин не допускает, но начальник обещал…

– Ах, начальник обещал, ну да, тогда конечно… Хотя чин – это не главное.

Мой покойный муженек до надворного советника дослужился, а что толку? Только и смог выслужить четыреста тридцать рублей годовой пенсии. Главное не чин, главное – должность. Настя мне говорила, что вы надзиратель?

– Пока да-с. Но начальник…

– Это я слышала. А сколько изволите жалованья получать?

– Маман! – Настя укоризненно поглядела на мать.

– А что маман? Маман о дочери прежде всего заботится.

Маман не одним сегодняшним днем живет. Маман в будущее смотрит. И хочет, чтобы дитя ее единственное не нуждалось. Вот помру я, и отцовской пенсии не будет, что тогда? Так сколько жалованья?

– Шестьдесят рублей в месяц. Плюс разъездные, плюс наградные.

– Да, не разгуляешься…

– Так я кроме жалованья и иной доход имею.

– Это какой же? С обывателей?

– Маман!

– Нет-с, зачем же. Обывателей я не обижаю.