До встречи в Лондоне

 – Он сейчас в таком состоянии, что от него ничего не добьешься… Завтра поговорим. Тем более есть повод!

– Какой?

– А мистер Кросби забыл одну маленькую штучку, – засмеялся Ледников, отодвигая свою кружку от дискеты. – Завтра мы ее благородно вернем ему.

Модест задумчиво уставился на дискету.

– Очень благородно – сначала спереть, а потом вернуть.

– Он просто забыл ее… – поправил его Ледников.

– Вот до чего доводят бедного англичанина эти вездесущие русские шпионы! – с пафосом воскликнул Модест.

– Дорогой Мудди, – проникновенно сказал Ледников, – вашему брату англичанину не мешало бы немного подлечиться. Иначе скоро вы будете сигать из окон с криком: «Полоний!»

– Нет, – уперся Модест. – Сигать из окон будут американцы, а настоящий англичанин честно пойдет навстречу опасности – закажет столик в ресторане «Полоний» и будет пить там зараженный чай.

– Ах да, я забыл! – хлопнул себя по лбу Ледников.

Еще в Москве он видел по телевизору репортаж из Лондона про какой-то никому не известный ресторан под названием «Полоний», который после известия об отравлении Литвиненко вдруг стал пользоваться бешеной популярностью, хотя в самом ресторане ничего не изменилось.

Какие радости могут привлечь туда людей, он уразуметь так и не смог.

– Слушай, а ты вот можешь объяснить чего они туда прутся? Чего они там хотят увидеть?

– Ну… – закатил глаза Модест.

– Ладно, – отмахнулся Ледников, – не парься. И не начинай читать мне проповеди про истинных англичан.

Знаем мы вас. Я тут смотрю по Би-би-си репортаж после какого-то футбола. И вот ведущая в студии говорит, что английские болельщики снова опозорили страну и нацию своим безобразным поведением. Ведущая, заметь, самая натуральная индуска. Сейчас, говорит, передаю слово нашему корреспонденту. Появляется корреспондент – араб с плачущими глазами. Показывает на мужиков за решеткой и говорит: вот они, те, кто позорит Англию, из-за кого порой стыдно называться англичанином. А за решеткой – одни англосаксы белые… Вот ты бы среди них точно сошел за своего! Так что – не пой, красавица, при мне ты песен Англии печальной! А то, знаешь, напоминают мне оне… кое-чего…

Но у Модеста и так не было никакого желания спорить.

Он задумчиво чесал нос.

– Ну что, Ледников, вспомним молодость?

– Только, знаешь, без фанатизма.

– Тогда поехали ко мне, я сброшу эту проклятую сбрую, – он подергал себя за жилет, – и покатим по злачным местам.