Метро

Чтобы не усугублять нездоровую атмосферу, Пустовалов накрыл изуродованные головы убитых коробками и заодно обыскал трупы. Как и в случае с африканцем, его озадачили пустые карманы. Никаких мобильников, жвачек, ключей от машин, и жетонов. Для столь разночинной публики, эти таинственные молодчики вели себя слишком дисциплинированно. Впрочем, у великана в нагрудном кармане обнаружилось кое-что. Пустовалов достал листок, сложенный вчетверо.

На листке была напечатана усеченная схема метро – черные линии с кружками станций, подписанными по-английски и круг кольцевой, за который каждая радиальная ветка выходила только на две станции, упираясь дальше в пунктирный круг.

Что он означал, Пустовалов не понимал, но точно не вторую кольцевую линию. Ее вроде бы еще не построили. Все ветки внутри кольца сопровождали стрелки, направленные к кольцевым станциям, которые в свою очередь были обведены дополнительными кружками, а станция «Komsomolskaya» была зачеркнута крест-накрест красным маркером. Пустовалов показал чертеж Виктору.

– Надеюсь это хороший знак.

– Ты о чем?

– Я там живу. На Комсомольской.

– И что там?

Виктор пожал плечами.

– Горячая ванна.

– Тихо! Слышите?!

Издалека доносился зычный хохот. Судя по голосам человек пять-шесть.

– Надо валить! – испугался Виктор.

– А ты знаешь куда? – спросила Даша. – А то последний раз у нас вышло не очень удачно.

– Ну, мы же спасли вас.

– Он прав, они могут знать про это место, – сказал Пустовалов.

– А вы уверены, что это вообще «они»?

– А вы встречали в метро кого-то другого? Я – нет.

С тех пор как сюда спустился.

– Так они что, все-таки захватили метро? – спросил Ромик.

– Бред! Как можно захватить метро?!

– Они закрывают гермодвери на станциях, значит либо действительно пытаются захватить, либо наверху произошло что-то, от чего они спасаются.

– Что, например? Ядерный взрыв?

– Его бы мы услышали, – сказал Виктор.

Ромик задрал рукав свитера и принялся с усилием щипать предплечье.

Харитонов хмуро на него посмотрел.

– Что ты делаешь?

– Может, нас усыпили газом. Тогда я не должен чувствовать боль.

– Ну и как – не чувствуешь?

– Непонятно…

– Помочь?

Можно было подумать, что Харитонов шутит, но в перебитом лице Пустовалов не увидел и намека на юмор. Чем-то этот рослый парень не нравился «медведю». Может, все дело в его странной «отключке», которая закончилась, как только в помещении стало безопасно.