Министерство Апокалипсиса

Я аккуратно забрал у него косу. Апокалипсис завыл:

– Агнесса! Сука!

– Апок-Апок-Апок, – я говорил с ним так, как мамаша успокаивает ревущего из-за пустяков ребёнка, – давай будем решать проблемы немного по-другому.

– Да как?! Нас уволят всех, и не будет никакого Конца Света! И не будет заслуженных пенсий! – кричал Апокалипсис, боясь увольнения от лиц свыше.

Понять его в чём-то можно. Взятки берут везде, и не важно, принимают в эти миры грешников или добряков – везде! Но, при этом, «прессуют» только Апока, из зависти.

– Апокалипсис Антонович, – вмешался Голод, – смотрите, ваша жена – дочь Бога, она работает у нас на верхнем этаже. Мы можем просто её уговорить, чтоб она попросила отца не прикрывать нашу компанию.

– Да ты совсем дебил, что ли?! – он треснул Голода под затылок. – Я ей изменял раз двадцать пять!

– Ну, знаешь, – пожал плечами я, – вы были столько лет в браке, за такой срок, это не так уж и много…

– Двадцать пять! – ещё громче крикнул Апок. – У многих за всю жизнь столько не было, а тут я только измены посчитал!

Апок выл, а мою голову заняли мысли о том, как у этого кривоносого истерика появлялось столько любовниц? Он умолял их на коленях? Манил деньгами? Давил харизмой? В чём секрет?

– Ладно, я пойду, – сказал я и пошёл до лифта.

Кабинет Судьбы находился далеко. Подниматься пришлось долго, и с каждым этажом становилось всё теснее. Кости мои сжали прилипшие коллеги, а лицо щекотал дёргающийся хвост кентавра, стоящего задом ко мне.

И, когда теснящее испытание, наконец, подошло к концу, я пошёл к кабинету Судьбы.

На двери висела табличка: «Каб. 17.447.255. Судьба Дантъери» – опять отцовскую фамилию взяла. Постучавшись три раза, я открыл дверь и сделал пару шагов, ради приличия остановившись на пороге:

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Можно?

– О! Привет, Смерть, проходи!

В кабинете было пусто, от чего, при каждом слове, по помещению проносилось эхо. Комнату наполнял лишь кулер с водой и рабочий стол, на котором стояла печатная машинка, наполненная сотней бумажных листов.

Кучка исписанных листов была разбросана по кабинету, и от этого я не мог не провести параллель с кабинетом Апока. Сама Судьба всегда выглядела уставшей, хотя пыталась этого не показывать. Её сохранившему молодость лицу старости добавляли лишь обведённые вокруг глаз тёмные пятна.

– Ну, собственно, не буду томить… – заинтриговал я, – Апокалипсис…

– Нет, – она снова продолжила печатать, намекая на окончание разговора.