Министерство Апокалипсиса

– Умоляю. Он реально переживает.

Она немного подумала, подержав застывшие пальцы над клавишами печатной машинки. Судьба, ненадолго зациклив взгляд на одной точке, резко перевела его на меня.

– Предлагаешь вернуться к нему?

– Нет-нет, я не в этом смысле! Ему и так хорошо… ой, извините, то есть, плохо… он очень скучает, – волновался я, из-за чего говорил много лишнего.

– Не распинайся, Смерть, – расстроилась Судьба, – я знаю, что ему хорошо со своими… стыдно при тебе сказать!

В такие моменты грамотно сменить тему нереально.

– Я к вам из-за проверки. Вы не могли бы уговорить Бога отложить её на… на… – насколько бы попросить? Проверка страшна всегда, независимо от времени. По крайней мере, для Апока, – навсегда.

– Нет, – твёрдо заявила она. – Не будет Конца Света, не переедем на Землю, да и гори оно синим пламенем!

В глазах Судьбы действительно промелькнуло синее пламя.

– Ну, а если…

– Разговор окончен! – настойчиво перебила меня Судьба, выгнав из кабинета.

И вот, я уже стою посреди коридора и мешаюсь с толпой подобных мне сотрудников. Линяющие перья с ангельских крыльев засоряли мою мантию, массивные демонические плечи бились о моё хрупкое костлявое тело, а крупные кентавры, уткнувшись в документы, даже не замечали меня на пути и едва не затаптывали – и так, шатаясь от демона к ангелу, я затерялся в толпе и с трудом протиснулся к лифту.

И на этот раз скучную поездку скрасил звонок от Голода:

– Алло.

– А ты где? Тебя в кафешке ждут, – сказал Голод.

– Пытался Судьбу уговорить…

– И?

– Ничего. Вроде бы, хотела к Апоку вернуться, а потом «на отвали» отказывается помогать.

– Погоди-погоди, а они развелись? – удивился Голод.

– Ты тоже не в курсе?

– Не-а. Я тебе вообще по-другому поводу звоню, так, посмеяться. Мы с Чумой недавно ковырялись в архивах и нашли документы о следующих десятилетиях. В общем, я понял, что в будущем тебе и Анубису будет весело.

– С чего вдруг? – удивился я.

– Ну, люди в будущем будут куда страннее. Ну, например, в две тысячи седьмом…

А потом Голод стал рассказывать о странностях будущих людей, что мне не очень-то нравилось. Я всегда старался проникнуться людскими переживаниями, чем вызывал недопонимание у коллег. Голод тоже этого не понимал, ведь, несмотря на свою доброту, к людям он никогда не испытывал сострадания и всегда смеялся над их проблемами.