Кукурузный сон

Вроде бы и черная кошка между нами не пробегала, но как-то уж так получилось.

Протолкнувшись сквозь густой туман табачного дыма и плотные группы разновозрастных пленников азарта, пялившихся на огромные телевизионные мониторы, транслирующие спортивные события со всего мира, пролавировав между рядами столиков, за которыми шло бурное обсуждение этих самых событий, я добрался до столика Кости и плюхнулся на стул.

– Привет, Костян.

– Привет, – он оторвал взгляд от брошюры, которую читал.

– Что читаешь?

– Алфизику.

– Что-что? – не понял я.

Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

– В Средневековье была очень популярна такая псевдонаука, как алхимия. Слышал?

– Ну-у, конечно… Философский камень там…

– Во-во! «Философский камень»! Современная астрофизика – это тоже что-то типа поиска философского камня: вроде бы и наука, а ни на один вопрос, поставленный перед ней, определенного ответа дать не может. Одни предположения, догадки и теории.

– А… Ну… – если честно, то я вообще ничего не понял, но сознаваться в этом не спешил. К тому же я не был хорошо знаком с этим предметом, чтобы делать какие бы то ни было замечания по этому поводу, а выглядеть тупым и смешным в глазах Кости мне не хотелось.

– Вот, послушай, – он открыл брошюрку. – «А еще я чувствую себя настоящим великаном, ведь мы сумели определить свое место во Вселенной исключительно благодаря тому, что происходит в человеческом мозге, весом всего лишь в полтора кило!» – Костя бросил брошюрку на стол и поморщился.

Я присвистнул:

– Ни фига себе, нормально парню башку на ринге стряхнули! Он что, в астрофизики подался?

Костя уставился на меня, а потом рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

– Нет, Антон, это не боксер. Хотя, возможно, от того толка было бы больше.

Ну вот, все-таки сморозил глупость. Но Костя не стал акцентировать внимание на моей оплошности, его лицо вновь стало серьезным.

– Ты понимаешь, что он говорит? Они нашли свое место во Вселенной! Кроме затасканной теории большого взрыва они ничего не могут предложить нам, чтобы объяснить возникновение самой Вселенной. Одни лишь туманные намеки да невнятное бормотание, сплошь состоящее из «возможно» и «мы допускаем».