Кукурузный сон

Мозг отказывался принимать факт гибели Артема. В голову лезли всякие дурацкие мысли. Может, все это шутка? Или новый способ попросить денег взаймы? Нет, слишком уж креативно и даже несколько эпатажно. Непохоже…

Сон прошел, я встал, включил чайник и начал переодеваться. Вещи, в которых я работаю, то есть, в которых хожу на работу, пропахли человеческим потом и испражнениями. Скорее всего, запах этот у меня в голове, потому что, приходя на работу, я снимаю вещи и аккуратно вешаю их в отдельный пенал – такие есть у всех работников больницы.

Вещи висят в этом пенале до тех пор, пока я вновь не надеваю их, возвращаясь со смены домой. Работаю же я в больничной униформе. Тем не менее, приходя с работы, я снимаю вещи с себя и бросаю их на диван. Блин! Надо их отнести в прачечную, а то скоро уже ходить будет не в чем. Умывшись и переодевшись, я заварил крепкий растворимый кофе. Бр-р-р… Сделав несколько глотков, я рассовал по карманам телефон, сигареты и вышел из комнаты. Сара даже нос не высунула из своего домика. Нужно будет все-таки сводить ее как-нибудь на прогулку.

Выйдя из подъезда, я присел на скамейку. Прямо напротив разбит небольшой палисадник с кустами роз. Это единственный приятный взгляду участок окружающего ландшафта. Слева, через дорогу – неухоженное футбольное поле. Сзади – два мусорных контейнера. Кстати, прикольная штука – контейнеры пусты, а мусор почему-то вываливают рядом с ними. Может, это какой-то квест? Ну, типа игры – уворачиваться от летающих по всему двору отходов, когда дует ветер.

А ветер дует постоянно, вне зависимости от времени года – наш двор расположен в зоне повышенной турбулентности.

Закурив, я стараюсь смотреть только на кусты роз. Тысячи мыслей и вопросов роятся у меня в голове. Стоп! Так и с ума можно сойти. Телефон Кости все так же недоступен. Кому же мне позвонить? В памяти всплыло лицо Эшли. Кажется, я уже упоминал, что мы были с ней знакомы. Причем уже давно, еще со школы. Она неоднократно претендовала на то, чтобы лишить меня девственности, но всегда терпела фиаско.

Если честно, она мне нравилась, но… В общем, я не мог переступить через мною же созданную систему ценностей – ну, «на всю жизнь…» и так далее.

Пока у меня еще оставалась надежда на то, что новость о гибели Артема фейковая. Очень мне не хотелось верить в его смерть. Я понимал, что надежда эта призрачная, но ведь говорят, что она умирает последней. Моя еще конвульсивно дергала ножками, но через минуту, издав протяжный стон, все же умерла.