ЗОЛОТОЕ ТОПЛИВО

 – Танцы!

В это момент рядом стоящая Фетиль, уловив растерянный взгляд Тальвера, тотчас, повращав кистями рук, слегка подвигав плечами, пояснила, чего хотят оголтелые земляне.

– Давай, Фетиль, на этот раз ты заводишь публику. – Подмигнув, сказал Тальвер, указывая ладонью на неё. Та, широко раскрыв глаза и растянув шикарную, белоснежную улыбку до ушей, не могла поверить тому, что только что предложил ей её господин. Она сообразила, что тот ей даровал шанс стать звездой на сей придвигающийся неповторимый час её блеска.

– Диво моё, подожди секунду. – Попросил Тальвер, после чего через несколько секунд принёс свой усовершенствованный мультиплеер в виде утолщенного планшета со встроенной в него ультра-колонкой. – Всё, поехали! – Тальвер, включив музыку, дал добро начинать.

Фетиль оказалась непревзойдённой танцовщицей. Тальверу пришлось признать, что её выступление произвело, быть может, даже больше антуража, чем его. В своём светло-зелёном платье на самого Тальвера Фетиль высвободила впечатление о себе не хуже сказочной феи.

– Её Высочество Фетиль лучшая! – Провозгласил Тальвер по окончании непревзойдённого номера красавицы.

Аплодисменты тотчас дали о себе знать. Все остались в изысканном восторге от увиденного. Представление вызвало бурю эмоций и всплеск оваций. Тальвер пылал от счастья, что ему довелось встретить столь удивительную мадемуазель.

А что оказалось на уме публики, что они хранили в тайне от Тальвера долгое время, последнего шокировало. Неожиданно где-то в середине площади народ расступился; причиной же тому являлся эллипсис из седобородых мужчин в белых одеждах, которые раздвигали людей в разные стороны.

Так же скоро к пустому кругу протянулась дорожка шириной в полтора метра. Виной тому опять-таки стали люди в белых одеяниях. В конце прохода показались несущие некое каменное сооружение высотой в три, а шириной почти в два метра, так что народу опять пришлось расходиться. Тальвер сообразил, что предстало его глазам.

Жертвенник, носимый на деревянных шестах, продвигался всё ближе и ближе к центру.

И шествие несущих с двух сторон сие сооружение людей в набедренных повязках вызвало у всех бурю искреннего восторга. Внимание всех уже было приковано к картине, обозначающей начало религиозного обряда. У Тальвера отпала челюсть, и глаза чуть не выпали из орбит, подбородок же его невольно охватила легкая дрожь. Не верящий своим глазам Тальвер морально готовился разрывать на себе одежду и посыпать голову пеплом.