ЗОЛОТОЕ ТОПЛИВО

– Ты угадал, Аддеваль, я точно это и хотел сказать: будем покойны.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Что же это за напасти такие? – Недоумевал Тальвер, утопив ложку наполовину в каше и, облокотившись на стол и подперев другой рукой подбородок, глубоко задумавшись.

– Ты о чём, милый? – Фетиль с волнением посмотрела на своего принца.

– Я реально, как-то проходя по коридорам царского дома, слышал, спрятавшись за стеной, как, выходя из одной комнаты и входя в другую поперёк моему пути движения, Рахаим с кем-то разговаривал насчёт моей безопасности.

– И с кем же он общался? Не можешь сказать точно?

– По-моему, с Вульгом.

– Да Вульг тоже не самая безвинная и непричастная ни к чему личность. – Высказал свою мысль Айван.

– Почему ты так считаешь? – Кириокасу было любопытно такое мнение своего товарища.

– Да в самом начале их разговора было понятно, что он сомневался в божественной природе Тальвера, нашего с вами друга.

– И что?

– Да то! Человека убить легче, нежели бога.

– Хочешь сказать, у него тоже были мысли насчёт наложения руки на небесного принца?

– Запросто. Когда кто-то из них догадается, что ты точно никакое не божество, – теперь Айван обратился к Тальверу, – как ты сам утверждаешь, к кому-нибудь из всей этой братии наверняка придёт в голову найти тебя и изничтожить.

– Но зачем? – Не понимала Фетиль.

– Да чего тут непонятного? – Продолжал Айван. – Для того, чтобы стать особенно признанным среди людей, нужно найти и убить бога.

– Но они же думают, что Тальвер улетел на небо. – Фетиль не хотела верить в то, что её возлюбленному может ещё грозить опасность.

– Думают. Но это временно. – Убеждал охотник. – Убить якобы бога, который человек в действительности, а потом перед всем народом подняться и сказать: «Вот, в моей руке голова того злого демона, который прилетел в наш город со злыми намерениями!» и что-то ещё в таком роде.

– Слушай, а ты прав… – Задумавшись, согласился Кириокас.

– Ещё бы! Всё в этом мире похоть плоти, похоть очей и гордость житейская!

– Вот ты смотри, не возгордись! – Заметил Кириокас, отирая свои седые усы от остатков пшёнки.

– Кириокас, житие наше скромное, чего там гордиться?

– Ито верно.

У кого житие скромное, а кто с жиру бесится. Аддеваль, не имея покоя ни днём, ни ночью, на следующее утро решил пойти…

В болотистой местности, среди вересковых топей стояла ветхая избушка.