Божественная бездна 4

Будь у меня одно сердце подземелья, и даже два – ситуация уже давно решилась бы не в мою пользу. Но сейчас все пять моих сердец бились в унисон, а маны едва хватало на то чтобы одновременно поддерживать строительство, открытые порталы, стрельбу башен и расширение территории, которое сейчас было для меня подобно воздуху. Увести всех и будь что будет.

Но противник не дал мне такой роскоши. Когорты тяжелых рыцарей-дварфов, скрипя доспехами, отгородившись от меня ростовыми щитами, продвигались вперед. Их мерное уханье повторяло эхо, и лязгая подбитыми ботинками по гранитной земле они приближались с неотвратимостью стального потока.

– Не успеют. – понял я, оглянувшись на спасателей тащащих к порталам рабов. Им нужно еще минут десять. Минимум. А значит я должен их обеспечить.

Возведя прямо перед собой метровое укрепление, и присев за него как за щит, я смотрел на приближающихся врагов. Они не стеснялись осыпать меня снарядами, а когда мой булыжник прилетел и упал у кого-то под ногами, раздался лишь довольный ехидный смех.

Гранитный шар ничего не мог противопоставить броне рыцарей.

Граната – другое дело.

Взрыв прогремел, когда враги были прямо над магическим шаром. Пару даже подбросило, хоть и не высоко. Ударная волна прошла по рядам, сминая доспехи и выбивая из легких воздух. Да, погибло не много, всего трое дварфов, но ранения и контузию получило больше десятка, и строй в этом месте сломался. Следующую гранату они уже встречали с куда большей опаской, построившись в правильную четырехугольную черепаху и прикрыв щитами головы, так что не проскочит даже иголка.

Вот только я об этом уже думал и не раз. И даже создал для Химари отличное оружие против тяжело бронированных целей. Хоть и одиночных. Создав из активированной стены тяжелое каменное копье, я влил в него силу магмы, а затем, быстро сменив форму на защитную, с утроенной силой кинул в противника.

Дварф, на щит которого попало копье, чуть присел от внезапной тяжести, но товарищи помогли ему подняться, не опуская защиту.

Они сумели сделать еще несколько шагов, пока раскалившееся до бела копье не прожгло в броне дыру, а затем взорвалось, осыпая противников потоками лавы и искр.

Вопли раненых прокатились по полю брани, а волна жара и запаха обгорелого мяса докатилась даже до меня. Вот только ни принесла даже капли радости. Враг испугался, и нормальной реакцией на такой страх стал гнев. Ярость, обращенная на того, кто посмел ранить их братьев и сослуживцев. На меня.