Универсал. Книга 3. Вольный

Можешь начать с того, кто ты такой.

– Вася я, Василий Филинов. Глава этой общины. Бывший старший оперуполномоченный охтинского района, – несмотря на крайнюю слабость по мужчине и вправду было похоже, что он относился к внутренним органам. Хотя военной выправки, как у Романа, у него и не было заметно. – Когда похолодало, а вся ЖКХ отключилась, мы с семьей и друзьями перебрались в это здание. Еще в начале ноября.

– Хорошо, но давай-ка ты начнешь сначала и не так громко. Мы, хоть и друзья, но очень нервные. Не хотелось бы, чтобы тут начали свистеть пули.

– Не начнут, – продолжая хмуриться, сказал опер, – они и так у нас на исходе. Если сначала… Когда все это началось, и проклятые «дети человечества» устроили теракт, мы занимались сбором раненых. Отвозили всех выживших в госпиталь. Он здесь недалеко. Но мест не хватало. Загружены были все травматологии. Еще и техника вся отрубилась. Пришлось работать по старинке. Потом эти твари, – Вася мельком глянул в глаза парня, и Максим понимающе кивнул. Да, в темноте по зрачкам спутать было легко.

 – В общем, пробудились. Это был настоящий ад на земле. Порядок пошел псу под хвост, но мы отделением держались до последнего. Потом уже вычистили оружейку. Чтобы мародеры до нее не добрались раньше, и вместе с оставшимися из администрации и семьями заняли это здание. Ни еды, ни воды здесь нет. Но до похолодания это было и неважно. Достаточно просто регулярно выходить в рейды. Потом началась ядерная война. Многие погибли от радиации. Почти все дети. А потом снова кошмар. Зараженные как-то учуяли, что будет похолодание и ринулись в наш дом толпами. Мы еле смогли отстоять третий этаж и все что выше. Но без еды и воды толку особого нет… Держались до последнего. Два дня назад отправили группу за продуктами.

– Рано вы их послали, теперь точно обратно можете не ждать, – честно сказал Макс, – только вчера температура до минус сорока поднялась. До этого выходить можно было не больше, чем на тридцать минут. Ладно, теперь потеплело. Так почему вы еще здесь?

– Сил нет, – слабо пожал плечами мужчина, – многие говорили о каннибализме.

Но мы решили, что лучше умереть, чем уподобиться этим зверям.

– Что ж, смелый выбор. А как же дети? Что с ними?

– Почти никого не осталось… Холод, голод, радиация. Два дня назад на нашем этаже температура была ниже нуля. Многие так и не проснулись.

– Черт, – выругался Максим, – паршиво. Значит, вы их не уберегли. – Вместо ответа опер уронил голову на грудь и закрыл ладонью глаза.