Паутина миров. Империя. Книга 4. Охотник

Закованный в броню титан, легко удерживающий аналог «Малыша», подаренного Бохаем, одной рукой просто закрылся щитом. Башенный щит, рассчитанный на попадание из ручной мортиры, даже не скрипнул при ударе, а вот Дпров по щиколотку провалился в слежавшуюся грязь.

– Держи его, – хрипя, проговорил я, вставая чуть сбоку, – сейчас все сделаю.

– Куда, – попытался остановить меня магистр жизни, но было уже поздно. Пользуясь тем, что крысотитан отвлекся, я со всей дури рубанул по толстому гибкому хвосту. Вой, прокатившийся по пещере, был такой силы, что содрогнулись своды.

Мгновенно оставив Гроаса, враг переключился на меня. Но к тому времени Вокра уже закончил с чемпионом, и китобои повернули свои орудия против новой цели.

Сразу десяток стальных болтов обрушился на монстра. Часть он сумел отбить когтями, но несколько вонзилось в тело, сковывая и ограничивая движения. Веревки тут же натянулись, бойцы пытались повалить монстра на бок, но тот сопротивлялся изо всех сил. В результате с чмокающим противным звуком стальные прутья один за другим выскочили из крысы, вновь получившей простор для маневра.

Но мне этих нескольких секунд хватило, чтобы забежать со стороны спины и что есть мочи опустить Жертвенный на лопатки твари. Огненный клинок пробил толстую мускулатуру и завяз в позвоночном хряще. Крысотитан взревел, бешено молотя лапами по спине и пытаясь выдрать факел, который мне пришлось оставить, чтобы не попасть под мельтешащие костяные клинки.

Вытянув из поясных ножен длинный меч, я приготовился, выжидая удачный момент.

Пока зверь (называть его разумным язык не поворачивался) крутился на месте, подходить для боя врукопашную было чистым самоубийством. Лучники же и арбалетчики, понимая, что смерть твари – только вопрос времени, боезапас пока берегли. И только у Лекса все было хорошо.

Барон, улыбаясь, собирал все больше крови с поверженных, и в его броне уже накопилось килограммов двадцать жидкости, которую он собирался пустить в ход.

Вот, ей-богу, кот, дорвавшийся до сметаны, именно такое выражение лица было у него во время боя. И ведь с тем же удовольствием барон дрался на турнире. И только в повседневной жизни он больше покладист и спокоен. Сейчас же…

– Н-на, тварь, – крикнул на одном выдохе Лекс, и его броня превратилась в несколько тонких копий, упирающихся в пол и стены. Они были хрупкими, словно бутылочное стекло, но, как известно, даже крохотным осколком можно порезаться.