Валор 3

Потому что все исчезнет. Ничего не будет после, потому что ничего не было до. Любой свет погаснет. Любой жар остынет. В конце концов останется лишь всепожирающая тьма. Ласковая, холодная, принимающая всех.

К черту! Я не согласен! У меня есть ради чего сказать этой тьме «Не сегодня!» Возможно. Когда-нибудь. Мы вновь встретимся, и я будет «да». Но не сегодня.

Здесь ничего нет. Лишь вечный холод. Все, что появляется здесь – делает сильнее его. Моего врага. Моего противника. Смотрящего тысячью тысяч глаз со всех сторон.

Он знает меня и таких, как я. Они сопротивлялись до последнего, как сопротивляюсь я. Они искали ответы к великим вопросам, а нашли его. Ведь ни один ответ не истинен, кроме одного – все возвращается в ничто. Вся вселенная рано или поздно станет им – ничем.

Может и так. Но это не повод сдаваться. Не повод давать слабину. Тьма – это лишь отсутствие света. Холод – отсутствие тепла. И если в этой тьме больше некому стать этим светом… значит, стану Я. Я не зло. Я не жар. И нет тьмы… Я лишь свет.

– Господин! – Кингжао стояла рядом со мной на коленях, когда я, очнувшись, вдохнул воздух полной грудью и закашлялся. – Как вы? Что с вами было?

– Все… – мне потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться. – Все нормально.

– Что произошло? Вы внезапно упали, забились в судороге и перестали дышать. Что случилось? – обеспокоенно спросила верховная жрица.

– Ничего, – помотал я головой. Рассказывать ей о подступившей тьме, все еще держащейся на границе подсознания? К черту.

«Крови нет. Боли нет. Тьмы нет. Я Свет». – Колотилось в мозгу. Откуда эта фраза. Что она значила? Почему я не помню ее, но чувствую, будто она для меня столь же естественна, как дыхание или зрение?

А на границе сознания оно. Оно не собирается уходить. Его щупальца раскинулись, но не в непонятной тьме, а во мне самом. Не сегодня? Хорошо. Я подожду. Я умею ждать. Для меня и тысяча лет – секунда. А если завтра Свет скажет «да», то кто посмеет сказать «нет»?

А еще я вспомнил. Мы сидели на берегу моря, слушая, как волны, шурша, накатывали на желтоватый песок.

Как шли одна за другой, выкидывая обтесанную гальку и цветное бутылочное стёкол с закругленными и совершенно не опасными краями. Мы смеялись, радуясь солнцу и теплу. Совершенно забыв о времени, мы возвращались поздно ночью, обгоревшие, но довольные, даже не представляя, как будет тяжело завтра.

Кто – «мы»? Железные повозки, бесшумно передвигающиеся по черным, идеально ровным дорогам.