Истребитель 2: Орки

 – До завтра.

– Удачи! – кивнул Михаил.

Ориентируясь по стрелкам, Саша добрел до столовой, оказавшейся в противоположном крыле на первом этаже. Небольшое помещение, максимум на сто человек одновременно, встретило его поистине издевательской смесью всевозможных ароматов. Решив довериться собственному организму, он взял поднос и накладывал на тарелку только то, что, по его мнению, вкусно пахло. Прикрыв один глаз, он выбирал еду носом, а потом добавлял в свою порцию. В результате, когда сел за стол, перед ним стояло несколько мисок с абсолютнейшей мешаниной из рыбы, творога, сухофруктов, каш и консервированных овощей.

– Вот это набрал, – пробормотал он, глядя на вполне прилично выглядящие гуляши и макароны по-флотски, которые уплетали служивые, сидящие за другими столами. – Взялся за гуж, – вздохнул он, отправляя первую ложку в рот. На удивление было вкусно. Не то чтобы очень, но с первой ложки он будто бы понял, что это именно то, что нужно. Тарелка, заваленная едой до краев, закончилась меньше, чем за полторы минуты.

За ней последовала вторая. И только на десерте из каких-то мюсли, он слегка замедлился. Когда последняя ложка была съедена, Саша почувствовал приятную тяжесть в желудке. Наелся. Кажется.

Отнеся посуду в мойку, он с удивлением отметил, что пища уже начала рассасываться, передавая столь необходимые организму питательные вещества и энергию. Удивительное дело, мяса и в самом деле абсолютно не хотелось. Возможно, дело было в изменившемся метаболизме или просто вкусовых рецепторах? Перед уходом он решил поэкспериментировать и взял на пробу одну хорошо прожаренную куриную голень.

Удивительно, но ни специи, ни масло не придали ей приятного вкуса. Саша с огромным трудом заставил себя дожевать ногу и с сожалением констатировал, что ему совершенно не понравилось.

Столь резкое изменение привычки вырабатывающейся всю жизнь было объяснимо, но все же довольно неожиданно. Перебирая в уме то, что он теперь может есть, Александр прихватил пожитки и поднялся в палату, в которой сегодня проснулся.

Он не помнил, чтобы ему отводили другую комнату, а вздремнуть можно было и на больничной койке. Благо она была сделана для исключительно-важных персон, а потому, несмотря на свое явное медицинское предназначение, удобной и теплой. Раздевшись, Александр забрался под одеяло, стараясь проанализировать прошедший день и распланировать следующий.

От слов майора у него было чувство некоей недосказанности. Будто тот скрывает важную информацию.