Открытая дверь

Виктор встречает их у входа в свой кабинет и сразу приглашает внутрь, садится в кресло вальяжно, спрашивает:

– Ну что, сорока, принесла мне на хвосте проблем?

– Конечно, Вить, со всей ответственностью… – она плюхнулась напротив, водрузила на стол рюкзак -тут типа бабки и еще вон там в пакетах… а мы возьмем себе,ну, так немного, просто, знаешь… ну здесь прям проиграть хотя бы, а?

– Ну, ты ваще даешь, сорока… а тут реально много! Много, блин!… Че говоришь!? Да забирай себе, да хоть полпачки! – Виктор достал одну, начал вскрывать, но упаковка была на совесть, и он не доделав работу кинул денежный брикет ей.

Она странно поймала его предплечьями и прижала к бедрам.

– Вить… типа не убивай нас… пожалуйста?

– Да ладно, че ты… перестань! Или ты думаешь, я за базар не отвечаю?

– Чет подобрел внезапно так… – пробормотал любовник издалека, от дивана.

– Тебя не спросили. Короче. Давай пакеты не стой. Отлично. Там щас буровят, ну ты знаешь, как всегда, пойду разруливать, а вы сидите тут, прям тут, и чтоб не лазили, вам щас нельзя, светанетесь, и все, под мост и в воду, но сначала будут пытать.

Ладно. Короче. Я пошел.

Виктор встал и вместе с рюкзаком и пакетами вышел в сумрачный галдящий коридор. Она тоже поднялась, но поздно, когда Штоп уже скрылся, заголосила: «Вить, я с тобой пойду, Вить!», проковыляла два метра, подумала отстраненно, что во сне ее точно задушат, рухнула на диван и сразу же отключилась, прямо здесь в кабинете. Любовник стоял молча и наблюдал.

Она проснулась через много часов, а может быть минут, лежала с закрытыми глазами в странном полузабытьи и не понимала, где находится. Сначала думала что дома, но нет, там запахи другие, там все пропахло отцом, потом решила что на съемной, секунду подумала, нет, тоже нет, и вдруг разом обрушилась на ее уютную темноту под веками вся прошедшая дурная и преступная ночь. Но они же в безопасности!? Она с трудом открыла глаза и резко села. Это еще как сказать. Безопасность. В кабинете у Штопа их, конечно, вряд ли кто-то убьет.

Никто не тронет. Кроме него самого, жестокого, наглого, хитрого и жадного бандита. Нельзя, вообще нельзя, ни одной даже миллисекунды нельзя думать, что он их друг. А где, кстати, партнер и напарник? Так вот же он сидит в ногах, с краю, наушники воткнул, а голову откинул назад на спинку дивана и похоже дрыхнет. Ну и что делать? Тихонько пихнула его ногой без туфли. А где они, кстати? Не увидела и двинула сильнее.