Кай

По телу юноши пробежали мурашки, когда то, что держала за спиной Дева, коснулось его спины и, вспоров ткань сорочки, пронзило кожу холодом.

– Кошмар? – повторила она за ним с недоумением. – Вот же…

– Почему ты в моем доме? – задал он вопрос, заставивший ее замолчать. – Для чего пришла?

В комнате похолодало. Температура понизилась настолько, что Кай видел, как его дыхание обращается паром.

– Мне надо было подумать. – Отпустив его плечи, Дева поднялась, и когда Кай опустил взгляд на ее руки, в них уже ничего не было.

Лишь линии, рисующие морды волков, светились на ее алебастровой коже и серебристая пыльца шлейфом слетала с тонких пальцев, которые мгновение назад держали клинок.

– Для этого понадобился мой дом? – Взгляд Кая скользнул к окну – ручка на створке покрылась толстой коркой льда. Дева прошла к креслу неподалеку от стоящего на мольберте холста, села, закинув ногу на ногу, и, выпрямив спину, ответила:

– Мне редко приходится так много думать. И… Я решила, что смогу покончить со своими сомнениями здесь.

 – Ее нога раздраженно дергалась в такт словам.

– Забавный способ, – едко заметил Кай. Естественно, не было ничего забавного в том, что пару минут назад его собирались убить.

Он поднялся, проводя рукой по волосам и убирая их назад. На носочках направился к камину, ощущая голой кожей холод ледяного пола. Дева внимательно следила за каждым его движением, а после сосредоточилась на белых ступнях, отчетливо видневшихся на темном деревянном полу.

– Что именно тебе снилось? – с подозрением проговорила она.

– То, чего я не ожидал увидеть, – отозвался Кай, вороша кочергой потухшие, едва сохранившие тепло угли. Оторвав взор от камина, он посмотрел на Йенни. – Меня поцеловали.

Прямо на его глазах подлокотник кресла покрывался льдом.

– Понравилось? – изгибая бровь, бесцветно спросила она.

Кай тихо рассмеялся. Эта ночь норовила лишить его рассудка.

– Ну как сказать… Это было весьма неожиданно, – абсолютно искренне признался он и, укладывая дрова на расчищенное от золы место, мрачно продолжил: – Почти так же, как Дева, сидящая на краю моей кровати с кинжалом в руке.

Если бы молчание могло убивать, Кай был бы уже мертв.

– Почему же у могущественной Девы Льда рассечена бровь? – внезапно поинтересовался он. Кай мог бы задать вопросы и поважнее – о себе и событиях шестнадцатилетней давности, – но его заинтересовали призраки прошлого Ледяницы, которая пришла к нему этой ночью.