Вечность и Тлен

И после начала спешно отряхивать руки, даже не предполагая, сколько времени у неё ещё осталось, чтобы собрать самое необходимое, не говоря уже о защите, которой необходимо было окружить жилую часть дома и таверну.

Но Самаэль ничего не ответил. Лишь невозмутимо бросил, что у них есть полчаса на сборы и ещё столько же, чтобы добраться до судна. Пока он уходил, решив подождать на свежем воздухе, Айвен смотрела ему в спину, мимолетно подметив, что страж ни капли не согнулся под весом сумки, скрывающей в себе не менее десяти бутылок вина.

Для неё оставалось загадкой то, как он собирался довезти их до континента. Когда-то див обмолвился, что старается не пить в плавании, и на её вопрос почему так ничего и не ответил. Айвен же разлила напиток в стекло, совсем не предполагая, что вину предстоит проделать столь длинный путь.

Спустя оговорённое время Айвен выскочила на улицу, мучительно перебирая в голове всё то, что должна была сделать перед уходом, и гадая, будет ли достаточно тех защитных печатей, что дэва оставила внутри дома.

Она безмерно злилась, лихорадочно ища Самаэля взглядом. И озадаченно застыла, увидев, как тот сидит на корточках в переулке между двух домов, у кучи мусора.

Уже подойдя ближе, Айвен осознала, что куча мусора – это человек, закутанный в тряпьё, словно в одеяло. А сразу после она ощутила характерный запах, который всегда исходит от тех, кто не имеет собственного дома и лишен возможности вовремя помыться.

Обычно остальные обходили таких людей стороной, но Самаэль сидел рядом, и, кажется… они о чём-то беседовали.

Будто почувствовав на себе её взгляд, див обернулся. А после, попрощавшись с недавним собеседником, который тут же вновь зарылся с головой в своё «убежище», поднявшись, направился к дэве.

– Кто это? – Вопрос вылетел из её рта, не скрыв недавней злости и досады.

– Знакомый. Сталкивались когда-то давно, – небрежно отозвался Самаэль. Айвен снова глянула на кучу тряпья. Она была настолько мала, что тот, кто находился внутри, либо был очень худым и тонкокостным, либо вовсе являлся ребёнком.

Но, учитывая слова Самаэля, последнее невозможно.

Она хотела было спросить ещё, но лишь закатила глаза. У Самаэля и до этого встречались необычные знакомые. Хотя некоторые странности и вовсе граничили с потерей рассудка. Как тот раз, когда он спорил с птицей. Белая трясогузка, прилетевшая из глубины острова, залетела в окно и прыгала по столу, время от времени склёвывая крошки. А див спорил с ней, негромко что-то шипя.