Вешние воды

] Россини – в «Отелло»! Гарсиа был Отелло – я был Яго – и когда он произносил эту фразу…»

Тут Панталеоне стал в позитуру и запел дрожавшим и сиплым, но все еще патетическим голосом:

L'i… ra da ver… so da ver… so il fato

Jo pi? no… no… no… non temer![12 - Гнева… судьбы… Я больше не буду бояться! (ит.).]

– «Театр трепетал, signori miei! но и я не отставал; и я тоже за ним:

L'i… ra da ver… so da ver… so il fato

Temer pi? non dovro![13 - Гнева… судьбы… Бояться я больше не должен! (ит.

).]

– «И вдруг он – как молния, как тигр:

Morr!.. ma vendicato…[14 - Умру!.. но отомщенный… (ит.).]

– «Или вот еще, когда он пел… когда он пел эту знаменитую арию из „Matrimonio segreto“: Pria che spunti…[15 - »Тайного брака»: Прежде чем взойдет… (ит.).] Тут он, in gran Garcia, после слов: I cavalli di galoppo[16 - Скаковые лошади (ит.).] – делал на словах: Senza posa caccera[17 - Без передышки будет гнать (ит.).] – послушайте, как это изумительно, com'? stupendo![18 - Как великолепно!] Тут он делал…» – Старик начал было какую-то необыкновенную фиоритуру – и на десятой ноте запнулся, закашлялся и, махнув рукою, отвернулся и пробормотал: «Зачем вы меня мучите?» Джемма тотчас же вскочила со стула и, громко хлопая в ладоши, с криком: «Браво!.

. браво!» – подбежала к бедному отставному Яго и обеими руками ласково потрепала его по плечам. Один Эмиль безжалостно смеялся. Cet ge est sans pitie – этот возраст не знает жалости, – сказал уже Лафонтен.

Санин попытался утешить престарелого певца и заговорил с ним на итальянском языке (он слегка его нахватался во время своего последнего путешествия) – заговорил о «paese del Dante, dove il si suona»[19 - »Стране Данте, где звучит слово «да» (ит.).]. Эта фраза вместе с «Lasciate ogni speranza»[20 - »Оставь надежду, всяк» (ит.).] составляла весь поэтический итальянский багаж молодого туриста; но Панталеоне не поддался на его заискивания.

Глубже чем когда-либо уткнув подбородок в галстух и угрюмо пуча глаза, он снова уподобился птице, да еще сердитой, – ворону, что ли, или коршуну. Тогда Эмиль, мгновенно и легко краснея, как это обыкновенно случается с балованными детьми, – обратился к сестре и сказал ей, что если она желает занять гостя, то ничего она не может придумать лучшего, как прочесть ему одну из комедиек Мальца, которые она так хорошо читает.