Большое путешествие двух запутанных частиц

Может, такая дружеская подстраховка и забота уберегли от страшных последствий? Многие школьники из параллелей и постарше били витрины, за что их таскали по милицейским КПЗ, травились "Роялем" насмерть, заигрывались в бандитов, взаправду убивая друг друга… Эх, девяностые – страшное время, кто бы что ни говорил.

4

Тогда я всерьез увлекся астрономией. По школьному курсу ее предстояло изучать аж в одиннадцатом, но книга Мориса Клайна, подаренная отцом, и учебник Воронцова-Виляминова, доставшийся от мамы, сделали свое дело – я научился проникать в космос задолго до обязаловки: трепетал от близости планет разглядываемых в отцовский бинокль, от их чарующей грации, от дыхания Бога во всем этом и от бесконечного счастья понимать замысел Его! Клавдий Птолемей, Николай Коперник, Галилей, Ньютон превратились в друзей, я будто знал их лично.

Так бывает, когда в полной мере постигаешь чьи-то рассуждения и выводы, осознаешь, чего стоило человеку прийти к ним. Слова Ньютона: "Я всего лишь мальчик, играющий на побережье с ракушками и камешками, а передо мной бесконечный океан истины" окрыляли, казалось, в будущем я поплыву по этому океану!

Они же стали причиной одиночества, ведь не водилось в радиусе многих километров ни единой живой души пожелавшей заглянуть со мной в восхитительную бездну.

Да и искать я особо не рвался, велик был шанс прослыть чудаком, со всеми вытекающими. Я ведь не Ритка, пренебрегать чужим мнением калибр не позволял.

Но однажды всё изменилось.

В выходной апрельский вечер на дискотеке сломался магнитофон – безнадежно зажевало пленку с "коко-джамбо"! Дегустация самогона и сигарет без танцев привела к падежу одноклассников. Растащив их по домам, мы с Риткой остались вдвоем, ночью, под звездным небом.

Помню, никак не мог унять крупную дрожь, а светловласка, наоборот, держалась по-королевски спокойно. Она предложила забраться на крышу школьного сарая. Я возразил что сарай ветхий, на него строго-настрого запрещено забираться дабы не вышло беды.

Ритка презрительно фыркнула. Я сдался.

Бугристый от лишайника шифер предательски трещал под ногами. Мы добрались до центра крыши и легли навзничь. Какое-то время молча смотрели в небо.

– Всегда было интересно, что за узор из ярких звезд вон там, в виде английской "Даббл Ю" – прервала молчание Ритка, указав на Кассиопею.

Я ответил. Она повернулсь ко мне и взглянула с уважительным удивлением. Дрожь ушла.