Небо – мой дом

Мы с Кафтаном замерли в надежде, что эта снежная каракатица нас не заметит. Но нас подвела собака. Чертова псина завиляла хвостом, заскулила. Тетка уловила движение, замедлила ход.

– Федор, ты? – спросила она.

– Я не Федор, – бросил я первое, что пришло на ум. – Я Альберт.

Это была наша классная руководительница Ольга Самуиловна Гробоконь. За глаза ее звали дохлой Клячей.

– Пепсенька, милая, иди сюда, свиным желудком угощу, – сказала ласково Ольга Самуиловна и опустила сумки в снег.

Предательница-псина завиляла всем задом, вырвала поводок, побежала к училке.

Кафтан тихо выругался, но кортик спрятал в рукав.

– Что же ты, Федя, с физики убежал? – спросила Кляча. – Закон Гей-Люссака кто за тебя учить будет?

Кафтан прыснул и спрятал кортик. Ольга Самуиловна вытянула шею.

– Кто там? Кафтанатий? Я тебя узнала, не прячься. Топор когда вернешь на пожарный щит?

В этот момент из форточки выпорхнул блок сигарет Marlboro. Красная коробка вонзилась торцом в снег. Рядом приземлилась зеленая More c ментолом, затем синий Rothmans.

К счастью, Ольга Самуиловна не заметила разноцветные вешки на снегу, так как уже угощала собаку мясом.

– Завуч говорит, – продолжала Кляча, почесывая собачье ухо, – что ты перед обедом утащил поднос с йогуртами. Ты, Миша, не доедаешь?

Внезапно из окна вылетел тяжелый блок Snickers. Коробка взрыла снег как минометный снаряд. За ним последовали бутылка коньяка Napoleon, видеокассета с художественным фильмом «Вспомнить все», бутылка орехового ликера Amaretto, водка «Зверь».

– Это еще что такое? – удивилась Ольга Самуиловна бомбежке.

Мы молча ожидали развязки. Училка поднялась, подошла к окну. Поверх ее головы просвистела упаковка с пишущим видеоплеером Akai.

– Балабанов! Это ты? Что ты там делаешь?

Свет за стеклом дрогнул, погас.

– Грузчиком подрабатываю, – не сразу ответил Балабан.

– Каким грузчиком? Шестнадцати еще нет. Вот что, заканчивайте тут и ступайте по домам домашнее задание делать. Завтра нулевой урок – литература.

– Нет, – нестройным хором ответили мы.

Ольга Самуиловна подняла сумки и, переваливаясь, пошла прочь.

Я облегченно выдохнул, схватил поводок. Но Кляча вдруг остановилась, будто припомнив что-то.

– А ты, Кафтанатий, завтра будешь снова дежурить по классу.

– Так сегодня уже отдежурил.

– Полы были вымыты безобразно. И землю у каланхоэ я трогала, а там вода теплая. Завтра повторим.