Я превращу твою жизнь в ад. Герадова ночь

– Да ты, должно быть, издеваешься…

Скелет насильника, громыхнув костями, зашагал ко мне, оставляя притоптанные следы на траве. Носа достиг влажный земляной запах, смешанный с чем-то еще, я никак не могла понять, с чем именно, но все равно морщилась от отвращения, ведь этот запах определенно исходил от оживленца.

Под испытующим взглядом Даниэля мертвец остановился.

– Он сильнейший. Я тщательно выбираю, кого оживлять.

– Сладкая… Защищать сладкую… – еще явственнее звучал голос.

Меня передернуло.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

 – Мы и так задержались, и мне не хотелось, чтобы опаздывали из-за меня.

– Знаю.

– Сладкая…

– Но если мертвец продолжит в том же духе, я познакомлю его с дном этой сковородки, – я взвесила утварь в ладони.

– Можно, если не сильно, – согласился некромант.

– Да? Ты меня обрадовал, Даниэль. Это замечательный манекен, чтобы отточить мои навыки. – Вообще, я храбрилась и бить скелет точно не собиралась. Пока не собиралась… Слова мертвеца напоминали слабый зуд: вроде особо не беспокоит, но позабыть о себе тоже не дает.

– Только без шума, Загадка. Когда покинем кладбище, надо будет действовать тихо, – предупредил Даниэль, разворачиваясь спиной.

Мой взгляд задержался на парне, очерчивая высокую фигуру с головы до пят. Уголки губ медленно опустились, следы наигранного веселья растворились в каплях вновь пошедшего дождя, прочерчивающего прохладные дорожки по моим щекам.

Красивый. Настолько, что подобен яркому свету, завлекающему глупого мотылька.

Я и буду тем самым глупым мотыльком, если решу остаться.

Конечно, велик шанс, что мое тело в родном мире мертво… И тогда оно не сильно отличается от этих ходячих мертвецов, разве что плоть еще на месте. Да и все самое сокровенное прикрывает одежда, а не красный туман. Но тогда возникает вопрос: если перемещение в один конец, то откуда предназначение? Какой резон мне вообще его исполнять?

Эгоистично? Да. Но логично.

Мы покинули кладбище под ночные звуки усилившегося ветра – яростного, пронизывающего и ледяного, словно приносимого с самого Северного полюса.

Я поежилась. Скелет за моей спиной клацнул зубами – звук до боли напоминал столкновение двух фарфоровых тарелок. Остальные оживленцы разбрелись, пусть двигались они неестественно, но определенно быстрее людей.

Даниэль склонился к траве, поникшей от влаги и чуть пожелтевшей – то ли от палящего солнца, правившего небосводом несколько дней назад, то ли от стремительно понижающейся температуры.