Эхо Безудержной Радуги

– Ну, всё, приятель, – обратился он к Альберту, – приятно было познакомиться, хотя искренне надеюсь, что больше не увидимся.

– Ага, как же. Я приглашу тебя на свадьбу, дружище! – радостным голосом прокричал Альберт ему в спину.

Дэвид вышел из камеры и зашагал по коридору, вслед за полицейским.

– Куда меня? – спросил он.

– За вас внесли залог, сейчас подпишите документы и можете катиться на все четыре стороны.

На выходе Дэвиду протянули бумаги, которые он быстро подписал, и его личные вещи, изъятые при задержании.

Разложив ключи, мобильник и бумажник по карманам, он взял конверт и вопросительно посмотрел на него.

– А это вам просила передать девушка, которая внесла за вас залог, – не дожидаясь вопроса, ответил полицейский. – Красивая.

Дэвид открыл конверт. В нем была записка. Он быстро развернул её и прочитал:

«Мне очень стыдно за Альберта. Прости, что всё так получилось. Позвони мне как-нибудь. И помни, с тебя свидание, настоящее. Ты у меня, теперь, вроде как в долгу». Дэвиду Уайту от Элизабет Э.

В конце послания стоял улыбчивый смайлик и аккуратным почерком выведен номер телефона. Дэвид радостно присвистнул и, счастливый, поспешил покинуть это неприятное место. Выйдя на ночную улицу, он перешел через дорогу и направился вниз по тротуару, вдоль разноцветных витрин и магазинных вывесок. Кажется, жизнь выходит на новый этап и обретает новые краски, – подумал он, погружаясь в приятные мысли об Элизабет.

Но жизнь Дэвида не всегда была такой насыщенной и счастливой.

Да и было ли это всё счастьем? И вообще, что такое на самом деле счастливая жизнь? Каждый решит для себя сам, после того как пройдет все круги «ада» при жизни, вместе с Дэвидом Уайтом. Для этого для начала вернемся в недалекое прошлое.

Круг 1: Мертвый штиль

Каждый человек, имеющий прямое отношение к морям и океанам, не понаслышке знаком как с бурями, так и со штилями. И если моряк всегда выберет штиль, то молодой Дэвид Уайт, наоборот, всегда мечтал о буре. Нет, он не был моряком.

И о буре он мечтал не как о природном катаклизме. Ему хотелось яркой и распущенной жизни, шумных вечеринок в веселых компаниях, путешествий, каких-то спонтанных и необдуманных поступков и приключений. На деле же всё было совсем иначе. Так, дожив до своих двадцати пяти лет, Дэвид не мог вспомнить ничего яркого и запоминающегося из своей жизни, что ему хотелось бы повторить или то, за что он хоть чуточку мог бы собой гордиться. Каждое утро начиналось всегда одинаково.