Кель и Джил. Тайны древних

Они сделали это почти сразу, после чего я сложил всё правильным образом, как следует оплевал получившуюся смесь и приложил её к ране Онай. – Здесь Кель сменил тон на недовольный, и уткнул кулак в бок. – Она начала кривиться и фукать от отвращения. Я тогда ещё подумал: «Ну некоторые девчонки дают, из них кровища хлещет и боль невыносимая, а они находят время, чтобы привередничать, что противно, а что нет». – И тут он добавил злорадно. – Но ничего, вытерпела, куда ей деваться-то было? – Теперь он продолжил обычным тоном.

 – Я хотел привязать припарку, чтобы не держать её руками, но, конечно же, стерильных перевязочных материалов под рукой тогда не оказалось, а свою одежду рвать никому не хотелось, чтобы родители не заругали. Поэтому мне пришлось сидеть над её раненой ногой в одном положении, пока кровь полностью не остановилась. Наконец, когда Онай перестала хныкать, и сказала, что боль немного прошла, мы помогли ей подняться, но она не могла опираться на раненую ногу – и едва снова не шлёпнулась на землю, из-за чего опять зашмыгала носом. Кто-то из парней подхватил её в последний момент. И вот тут я перепугался не на шутку, так как подумал, что оказался прав, по поводу треснувшей, если и вовсе не переломанной кости – рухнула-то она знатно. – Важно подметил лекарь. – Мы с другими детьми усадили её на спину самого сильного парня, и понесли сдавать учителю. На протяжении всего пути мне пришлось придерживать припарку на ранке, а так как носильщик был выше и старше меня и шагал намного шире – приходилось мне ой как непросто. В какой-то момент рука онемела, и я попросил кого-нибудь подменить меня, но все другие дети отказались из-за страха или брезгливости. Говорили: «Слюни твои, вот ты и держи», или «там столько крови, я боюсь!». – С обидой в голосе добавил юноша. – Так вот, когда мы добрались до дома учителя, Онай сказала, что боль практически прекратилась, но всё равно, Дон’Аллан решил её осмотреть без очереди, когда мы рассказали, что произошло. Ради нас он даже прервал свой текущий приём, и попросил пациента подождать. – Кель мечтательно уставился в никуда. – Он вообще относится к островитянам, как к своей собственной семье, любит и уважает каждого, и ради здоровья и благополучия любого из нас готов бросить кого и что угодно.

– А некоторых особенных индивидуумов любит и обожает даже больше, чем остальных. – Пробурчала артистка так, что лекарь не понял ни единого слова.