Кель и Джил. Тайны древних

Поначалу свой промысел прекратили наиболее мелкие торговцы, но, когда оказалось, что монстру нипочем даже самые мощные орудия наилучших военных кораблей, люди сообразили, что жизнь дороже любых денег, и перестали выходить в море совсем. Кракен патрулировал воды неподалёку от берега города ещё несколько дней, надеясь наткнуться на лёгкую добычу, но, когда, наконец, осознал, что больше ему в этой местности ничего не светило – перебрался в открытое море, в поисках пищи, к невероятному облегчению всех жителей Раута и соседних поселений.

Помимо отсутствия рыбы, существовала ещё одна причина, по которой рыбаков было не найти в Рауте – ни один из них не мог позволить себе приобрести землю хотя бы близ этого портового города. А если бы и смог – плавать приходилось бы слишком далеко, и ещё платить неподъёмно высокие налоги за проживание в «городе на кончике носа» – как его иногда называли в народе. И всё это при сомнительном размере прибыли. Благодаря вышеперечисленным обстоятельствам, профессия рыбака до сих пор оставалась актуальной на Джане.

Воспоминания о Кракене заставили юношу поежиться – по его спине пробежались омерзительные мурашки. Он печально опустил голову и глубоко вздохнул. Когда-то давным-давно, ещё в детстве, монстр перевернул жизнь юного лекаря с ног на голову.

Внезапно у Келя за спиной раздалось чьё-то оглушительное гарканье:

– А ну, с дороги! Затопчу! Ну-у-у!

От неожиданности юноша отпрыгнул в сторону, и вытаращился на владельца столь зычного голоса.

Им оказался старик-кучер в иссиня чёрном цилиндре и плаще, закрывавшем всё тело, и только руки в белых перчатках, удерживающие вожжи, выглядывали наружу. Кель даже представить себе не мог, насколько же жарко было старику в подобном плаще: «Наверное, он там себя ощущает как печёная картошка. Лицом, по крайней, мере, смахивает» – испытывая некоторую обиду из-за испуга, заметил про себя лекарь. Внутри чёрной как ночь кареты, которую вёл кучер, висели занавески в тон цвету повозки. Когда она проехала мимо, Кель успел заметить двух женщин в траурных платьях с соответствующими вуалями на головах. Одна была молода, в то время как лицо второй украшали глубокие морщины.

Когда мрачная повозка исчезла из виду, в голове юноши пронеслось лишь: «Ну и ну! Хорошо, что сейчас день. Если бы я ночью повстречал невидимый экипаж, которым управляет летающая голова с мертвенно бледными руками, у меня бы от страха сердце остановилось».