Три капитана

 – Забавно, что только путчисты остались в моих глазах прежними. Ельцин … Он руководствовался принципом, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме. Кто это сказал? Цезарь, кажется?

– Цезарь, если верить Плутарху. Говори дальше.

– И Ельцин разрушал Россию, существовавшую под псевдонимом СССР, чтобы воцарится на её куске, значительном, правда. Понимал, что усесться на союзный трон ему не удастся. А Горбачёв просто слабый, нерешительный и плохо образованный человек. И небольшого ума, к тому же. Хотел-то он доброго, но ты же знаешь, куда ведёт вымощенная благими пожеланиями дорога.

– Вот и дед иногда говорит похожее. Ой, прости, перебила.

– Где-то в ноябре мы с Мишкой были у его отца. И он с нами говорил об этом. Говорил долго, часа три. Мы спорили, возражали, но он разбивал наши аргументы. И убедил, хотя мы даже друг другу в этом не признавались. А потом был закономерный итог – Беловежское соглашение. И мы снова сидели втроём у Николая Михайловича. И решили, что той армии, в которой мы присягали, нет.

Было одно сомнение – солдат служит Родине, а не властям. Но ведь никто из нас в грозное время от службы не уклонится. И Миша написал рапорт. В той обстановке его с радостью удовлетворили.

– Миша повёл себя очень достойно. Я горжусь, что я с ним знакома. Даже, надеюсь, дружна.

– Ваши надежды, сударыня, имеют под собой все основания. Однако, двинемся к машине, пора везти вас к столу. А про меня поговорим, когда я вернусь из Череповца. Я приеду рано утром в четверг и около одиннадцати позвоню.

Надо же отметить последний день каникул. Если, конечно, у тебя нет других планов.

Она ткнулась лицом ему в плечо.

– Господи, какой ты временами дурачок! Надо же такое – другие планы! Ха!

– Ну что, везу тебя к маме и дедушке под крылышко, время уходит.

– А можно мне проводить тебя до вокзала?

– Я не на поезде, я на машине еду.

– Как?! Ты весь день не спал, развлекал меня, а теперь на ночь поедешь в Тьмутаракань? Да что же это такое?! – На её глазах выступили слёзы.

Он осторожно вытер ей рукой слёзы и коснулся губами глаз.

– Как ты думаешь, когда я лучше отдыхаю, когда вижу тебя, или когда бездарно дрыхну?

Она робко улыбнулась.

– Надеюсь, что когда видишь меня. Но всё равно, милый, так нельзя. Я просто чувствую себя какой-то негодяйкой.

– Если бы ты знала, – вырвалось у него, – что ты для меня значишь! А ведь мы знакомы лишь две недели!

– Сегодня пятнадцатый день.