Прометей: Прогрессор

– Владимир Валентинович, хочу поесть ваш чудесно пахнущий рыбный суп, чтобы не торопясь на сытый желудок рассказать вам все.

– Чудесно, моя Гед очень вкусно готовит. Гед – это моя вторая жена, Сед моя дочь, – пояснил мой соотечественник.

– А где первая жена?

– Съели неандертальцы, – самым обыденным тоном произнес Александров, словно речь шла о яичнице на завтрак.

– Мои соболезнования, – выдавил я с набитым ртом. Уха или скорее рыбный суп реально был вкусный, а куски рыбы в нем оказались без костей.

– А, пустое, ее нельзя назвать хорошим человеком, она досталась мне от убитого мной вождя, прежде чем я стал вождем племени.

Я ведь когда очнулся на земле, вначале ничего не понял. Вижу труп мамонта, сразу подумал про козни американцев, что это розыгрыш, и меня скрытно снимают, проверяя реакцию. Но нет никаких признаков цивилизации: самолетов в небе, кораблей в море, линий электропередач, мусора. На земле нет места, где человек не оставил после себя следов, особенно это бывает заметно по побережью. А здесь, девственно чистое побережье, если не считать трупа мамонта.

– Угу, – подтвердил я, прихлёбывая суп.

– Когда появились гиены, настоящие, живые, сомнения в розыгрыше отпали. Доставить стаю гиен в Испанию и выпустить их на волю не под силу даже американцам. Кстати, Максим Сергеевич, а про каких американцев в этом времени вы говорили?

– Это два человека выжившие из пропавшего в декабре 1945г звена самолетов, – оторвался я от горшочка, сожалея, что суп закончился.

– Хотите добавки? Гед, налей еще нашему гостю, – на русском велел физик.

Пока Гед наливала суп, а Сед скрытно меня сканировала, вспомнил про Тиландера.

– Владимир Валентинович, вы не против, если приглашу Германа Тиландера присоединиться к нам?

– Да ради Бога, – махнул старик рукой. Бер молча вышел и вернулся минуту спустя вместе с американцем.

– Здравствуйте, – вежливо произнес Тиландер, садясь по моему знаку рядом.

– И вам не хворать, – добродушно отозвался Владимир Валентинович, и перейдя на великолепный английский, минут пять подвергал Тиландера форменному допросу.

Я сидел, хлопая глазами, такое знание языка мне не снилось. Американец тоже был ошеломлен, и в его взгляде читалось уважение к человеку, сохранившему знание иностранного языка на таком уровне.

– Ладно, американцы не всегда были занозой в заднице, по этому парню видно, что он не подвержен антисоветской агитации, – на русском констатировал физик, довольный общением с Тиландером.