Офицеры и джентльмены

– В любом случае здесь слишком шумно, чтобы продолжать дискуссию.

В близлежащем парке грохотали зенитки. Где-то в районе вокзала Виктория прогремела серия взрывов.

С мостовой напротив «Черепахи» группа прогрессивных новеллистов, облаченных в униформу пожарных, лила жиденькую струю воды в окна комнаты для утреннего отдыха.

Гай вспомнил Страстную субботу в Даунсайде. Тогда он был еще совсем ребенком. В его памяти встало ветреное мартовское утро, снова увидел широко распахнутые двери недостроенного крыла аббатства, заходящихся в кашле школьников, трепещущее на ветру белье, пылающую жаровню и священника с кропильницей.

Казалось, что патер, как это ни парадоксально, благословляет пламя святой водой.

– «Черепаха» всегда была неважным клубом, – заметил Йэн. – Мой родитель был его членом.

Он зажег погасшую сигару, и в тот же миг где-то на уровне их колен какой-то голос произнес:

– Немедленно погасите огонь!

– Абсолютно нелепое предложение, – сказал Йэн.

Они перегнулись через находящиеся рядом перила и где-то в глубинах узрели каску, украшенную буквами «ГПО» – Гражданская противовоздушная оборона.

– Уйдите в укрытие, – продолжил голос.

Над их головами, во всяком случае, так им показалось, послышался нарастающий вой, за которым последовал сильнейший удар, от которого под их ногами дрогнули камни мостовой. Где-то чуть севернее Пиккадилли небо вспыхнуло ослепительным белым сиянием, а еще оставшиеся целыми стекла окна разлетелись, осыпав улицу смертельно опасным дождем осколков.

– А ведь он, пожалуй, прав. Давай-ка оставим это дело гражданским.

Пехотинец и летчик бодрой рысцой двинулись к ступеням, ведущим в «Беллами». Когда они добрались до ступеней клуба, гул моторов над их головами стих и ночную тишину нарушало лишь потрескивание пламени горящей «Черепахи».

– Весьма ободряющая картина, – сказал Гай.

– Тебе все это в новинку. Но когда картина повторяется из ночи в ночь, становится скучно. Кроме того, все эти носящиеся во все стороны пожарные машины и кареты «скорой помощи» делают наблюдение довольно опасным.

Что касается меня, то я предпочел бы провести отпуск в Африке. Но этот выживший из ума маршал авиации не желает меня отпускать. Боюсь, что он воспылал ко мне любовью.

– Ты не должен себя винить. Чего-чего, а этого никто не мог ожидать.

– Естественно.

В вестибюле их с преувеличенной почтительностью приветствовал ночной портье Джоуб. Он уже успел приложиться к бутылке.