Сотый

Чем меньше знаешь, тем лучше мир вокруг тебя. Разве не замечательно? – Леон вдруг осознал, что мозг потихоньку поплыл. В моменты сонливости или опьянения, в нем пробуждался великий философ. Рассуждать на тему мирового устройства и о том, какие люди никчемные, этот философ был готов часами.

Глаза начали прочнее закрываться и труднее открываться. Дыхание парня стало размеренным.

– Пожалуй, ты прав, – последнее, что увидел в телефоне Леон прежде, чем отключиться. Он провалился в сон сиюминутно.

Глава 4

Такого реалистичного сна Леон не видел никогда.

Сырым прохладным воздухом было слишком неприятно дышать. Кислород словно не насыщал легкие. Начиналась отдышка, стоило лишь ускорить шаг…

Он шел по влажной земле, окутанной молочным туманом. Туман достигал колен, тянулся далеко вперед, проглатывал горизонт. Парень мог рассмотреть лишь темно-серые очертания разрушенных домов вокруг. Местность походила на давно заброшенную деревеньку, окруженную лесом.

Предрассветное темно-свинцовое небо давило.

Нависало низким потолком. Несмотря на отсутствие явных границ, Леону казалось, будто его заперли. Он чувствовал: его щеки горят и, наверняка, краснеют.

Хотелось просто вдохнуть свежего воздуха. Хотя бы глоток…

Тревога росла вместе с удушьем.

Хруст ветки позади заставил парня дернуться и обернуться.

Никого… Лишь туман и брошенные дома.

Нечто сухое и колючее коснулось голени. В сопровождении высокого визга, Леон отпрыгнул и вытаращил глаза. Пульс застучал в его ушах.

Перед ним раскрывал мертвые объятия сухой черный кустарник, усыпанный мелкими шипами. Возможно, это была роза. Или шиповник. Леон не слишком разбирался в растениях.

Словом, ничего необычного. И парень отправился бы далее, если бы ветвь куста внезапно не ринулась к нему навстречу. Прямиком к шее, подобно щупальцу спрута.

Заорав во все горло, Леон со всех ног побежал прочь, в густоту покинутых построек. Он слышал позади себя настойчивое шуршание – ветвь стелилась следом со скоростью рассерженной змеи.

– Это сон! Сон! Почему я бегу тогда? От кого?! – говорил он сам с собой в тщетной попытке успокоиться.

Воздуха не хватало вполне реалистично, как для сновидения. Легкие судорожно дергались, от чего картинка перед глазами начинала размываться, как после доброй дозы алкоголя.

Из-за стены одного из полуразрушенных домов вышел черный силуэт. Он держал руки в карманах и ожидал, когда бегун, наконец, врежется в него или остановится.