Сотый

– Это сон! – рявкнул во все горло тот, даже не думая тормозить. – Сон!

– Нет. Не сон, – высокий незнакомец, черный, будто восставшая тень, резко ударил Коннора в солнечное сплетение. Тот отлетел назад и приземлился на задницу, немного проехав ею по почве. Он был ошарашен.

В ту же секунду лоб и рот парня зажало черными сухими ветвями. Шея защипала от шипов, впившихся в чувствительную кожу. Удавка кустарника затянулась и Леон засипел. Его пальцы, вскрываясь о колючки, пытались сорвать ловушку, разорвать ее, но никак не получалось.

– …МОГИТЕ! – сквозь забивающиеся в рот ветки закричал он, затравленно водя выпученными в панике глазами.

Он попытался встать, но и ноги стянуло колючей петлей. Тучное тело рухнуло, выбив последний воздух из настрадавшихся легких. Сквозь пухлые губы прорвались новые ветви. Они устремились глубже, в глотку, грубо раздирая нёбо и горло, ломая шипы и оставляя их торчать в слизистой оболочке. Леону оставалось лишь мычать. Истошно, как скот перед забоем.

Его куда-то волокли.

Следом вальяжно ступала та самая черная тень, не вынимая рук из карманов толстовки или чего-то похожего. Незнакомец насвистывал песенку, но Леон никак не мог ее припомнить. Да и было ли ему дело до слов какой-то дурацкой песни, пока все нутро беспощадно зондируется сухими ветками?!

«Это не может быть реальностью. Такого не бывает» – уверял он себя, ощущая, как неприятно мокреют штаны в области голеней. Судя по щиплющей зудящей боли, ноги парня были здорово изодраны.

Глотка сокращалась в позыве рвотного рефлекса. Сжимала сухой стебель и кололась о его колючки. Но вырвать у Леона тоже не получалось. Он не понимал, почему, ведь оживший кустарник давно уже взбивал содержимое его желудка.

Тело мешком волокли к прямоугольной беспроглядно темной норе между двумя кривыми вишнями. Именно из черноты тянулись колючие щупальца, притворившиеся кустом.

Противиться Леон больше не пытался. Он надеялся, что там и есть конец кошмарного сновидения.

Когда парня затащило в нору по пояс, прямо перед лицом остановился незнакомец. Несколько секунд чувствовался внимательный взгляд силуэта, а затем он сказал до холода бесстрастно:

– Это не сон, придурок.

И грязная подошва черного ботинка отправила Леона в нору целиком. Лоб вполне по-настоящему заломило от боли.