Нечто странное. Четыре лунных повести

Каждый должен жить свою жизнь. Такие правила.

– Да пропадите вы все пропадом вместе со своим богом недоделанным и его правилами!

Со сдавленным стоном Вал отбросил ее руку и выбежал на крыльцо под черное бархатное небо, захлопнул дверь и, развернувшись, со стуком уткнулся пылающим лбом в шершавые некрашеные доски

* * *

Мэтр Хайнкоа сидел на крылечке своего пряничного домика и озабоченно покачивал головой, словно к чему-то прислушиваясь. Обычно сомнения не были ему присущи, но в этот раз мэтр задумался, не было ли ошибкой затевать всю эту историю.

«Ничего, он справится», – сказал он себе наконец. И подтвердил, кивнув: – «Они справятся. Время все расставит по местам.»

Мэтр встал и, с удовольствием вдохнув наполненный ароматом луговых трав ночной воздух, сошел с крыльца, решив пробродить всю ночь по своей самой любимой Реальности. Это его всегда успокаивало.

* * *

Прохладный ветерок понемногу унял клокотавшее в груди Вала чувство несправедливой обиды.

Он почувствовал себя опустошенным и никчемным, но отчетливо понимал, что Маша права. Каждому – свое, так говорил в свое время старик Цицерон, а он-то знал, что это не пустые слова. Что ж, он, Вал, пройдет свой путь до конца и пусть мэтр Хайнкоа только попробует помешать их с Машей будущему счастью. От этой пустой детской угрозы Валу неожиданно полегчало, он на цыпочках вернулся в дом и тихонько подошел сзади к все еще сидевшей за столом девушке.

– Прости меня! – он нежно обнял ее и вдруг жутко испугался, что Маша оттолкнет его, все еще оскорбленная его срывом.

Но нет, она повернулась к нему с легкой улыбкой, поудобней устраиваясь в его руках.

– Я понимаю… Пожив здесь, я стала не по годам мудрой и рассудительной. Да и ты во многом прав: даже общаясь с дядюшкой Хайнкоа напрямую, я ни на йоту не приблизилась к пониманию смысла существования человека. Оставим эту тему до следующего твоего приезда. Возможно, тогда я смогу тебе что-нибудь объяснить.

Хорошо?

Вал молча кивнул.

– Пойдем ложиться, – продолжила Маша, – я что-то замерзла совсем. Согрей меня.

Глава 16

Машина мама сидела на кухне съемной квартиры, которая временно являлась главным офисом и по совместительству Молельным Домом и переписывала в общий список имена вновь принятых адептов. Она с головой погрузилась в сектантскую жизнь и засиживаться за этой приятной для нее работой, вот так допоздна, было для нее не внове.