Локомотив параллельного времени (сборник)

С каждым новым потомством Пудры тёмная сила слабела и отступала.

Котята Пудры всегда были красивыми и крепкими.

Каждого котёнка Агнесс отдавала в надёжные руки.

Пудра это чувствовала и любила хозяев всё больше и больше.

Маленькие оборванки ушли, оставив в руке Агнесс меховой комок.

Котёнок был тяжёлым и холодным, вобрав в себя ужас последних суток.

Агнесс поставила котёнка перед Пудрой. Заискивающе глядя ей в глаза, котёнок издал мелодичное мурлыканье. Пудра зашипела на него. Котёнок наделал от страха маленькую лужицу.

– Назовём его Паганини, – сказала Агнесс.

Пудра с возмущённым недоумением посмотрела на хозяйку.

Котёнок потупил взгляд, увидев своё жалкое отражение в глазах породистой красавицы кошки.

«Кургузая шубка, плебейская мордочка, хвостик, как у мышки. И ты хочешь, чтобы я его приняла?!» – Пудра фыркнула и гордо удалилась.

Зато котята очень заинтересовались незнакомцем, приняв его за живую игрушку. Они стали весело тузить Паганини.

Их было четверо – Сальса, Джексон, Шанель и Босс.

Двухмесячные сорванцы были в два раза больше Паганини. Рисунок на их пушистых трёхцветных шкурках был изысканным и замысловатым. Они чувствовали себя вполне готовыми к взрослой жизни – давно научились ходить в лоток с песком и есть корм для взрослых кошек.

– Покатай меня! – Джексон сел верхом на Паганини. Тот прижался к полу.

– И меня! – весело крикнула Шанель.

– И меня! – крикнул Босс.

– Все прочь! Он моя игрушка, – деловито сказала Сальса, самая крупная и сильная из всех котят.

Она перевернула Паганини на спину и, сев верхом, обильно помочилась на него. Потрясённый Паганини встал на дрожащие лапки, обтекаемый мочой, и горько заплакал.

– Вы что это вытворяете?! – прикрикнула на котят хозяйка. – Придётся тебя, друг, помыть.

Хоть и вода была щадяще-тёплая, и шампунь самый мягкий, несчастный Паганини вопил так истошно, что сердце Пудры дрогнуло. Она обеспокоенно металась по ванной, а потом принялась облизывать и кормить вымытого страдальца.

Два часа сосал он молоко, пока не высосал всё до последней капли. Кошка поднялась, а он волочился за ней, присосавшись, как пиявка. Агнесс наполнила блюдце взбитыми сливками. Паганини влез в сливки, как пчёлка в белую розу.

Немного успокоившись, он заснул на покрытой полотенцем грелке.

– Ой какой пуфик мягонький!

Джексон плюхнулся на спящего Паганини, тот вздрогнув, проснулся. Котята снова принялись играть с ним, как с живой игрушкой.