Запад есть Запад, Восток есть Восток

Он и Ольга стоят перед отцом Александром. За их спинами мать и отец Ольги. Их лиц не видно. Только руки. Они держат над головами Фролова и Ольги венцы. Фролов с непроницаемым лицом переводил взгляд с одной фотографии на другую.

– Кто это сделал и зачем? И где он там примостился? Кроме нас пятерых в храме никого не было, – сказал Фролов.

– Понимаю. Тебе не понравилось, что засветили твое тайное венчание. А ты что думал, что наш Смерш вокруг пальца можно обвести точно так же, как ты, когда-то это проделывал с немцами?

– Да причем здесь это, – поморщился Фролов, – тогда была честная война.

Кто кого. А теперь вы за мной подглядываете, будто я вам враг. Когда ты меня позвал, я сразу догадался зачем. Но я и подумать не мог, какую вы на меня охоту откроете. А ерунда почему? Потому, что моя семейная жизнь это мое личное дело. Я знал, что некоторые сложности у меня будут. Но не до такой же степени, чтобы за мной фотографы бегали. И потом, я ведь о своих обстоятельствах только нашему юристу рассказывал. Советовался. И когда ты меня позвал, я сразу подумал, что это он меня продал…

– Это ты зря, – сказал Сабуров. – Ничего юрист не говорил. А что он знает? Говори все. Я должен знать, чтобы тебя защитить.

– Ну, пришел к нему и сказал, что встретил женщину, без которой жить не могу. Хочу на ней жениться и спрашивал, какие есть пути получения для нее советского гражданства. Она согласна. И все. Больше ему ни одного слова не говорил…

Сабуров выругался, приподнялся над столом и крикнул:

– Сволочь! Да я его, паскуду, на куски порву! Обязан был доложить.

Он у меня по этапу пойдет. Будет там зэкам после работы прошения о помиловании писать. С голоду не помрет.

– Слушай, ты зачем так? Тем более что я когда фотографии увидел, то и сам догадался, что он тут ни при чем. Ты юриста не тронь. Скажи, что не тронешь.

– Ладно, забудем, не трону, – сказал Сабуров и снова закричал: – но ты-то, идиот, что натворил?! Какое гражданство? Какая женитьба? Кто тебе разрешит? Да если все мы с немками начнем домой возвращаться, на нас бабы, которые без мужей остались, с вилами пойдут.

Ты в своем уме?

Сабуров долго матерился, потом внимательно посмотрел на Фролова, словно бы видел его первый раз.

– Володя, – проговорил он, наконец, – ты вот это все, что я от тебя услышал, серьезно, да?

Фролов кивнул головой.

– Значит, серьезно. С ума сойти! А я, как мог, оправдывал тебя. Говорил, что ты весь израненный, пехота, чудом до конца войны дожил.