Запад есть Запад, Восток есть Восток

Встретил красивую бабу и подумал, что ему теперь все можно, заслужил.

– А что, нет, что ли? – с вызовом спросил Фролов.

– Да, заслужил, но только границу не надо было переходить. Ты границу перешел. Теперь хочешь, не хочешь, а давай думать, как с наименьшими потерями из этой истории вылазить. Тебе, – Сабуров посмотрел на часы, – ровно через полтора часа надо быть в СМЕРШе. Держись той линии, которую я тебе предлагаю. Мол, девушка из православной семьи, хорошо говорит по-русски, разговорились, понравились друг другу, и исключительно для того, чтобы ее родители не волновались, она попросила тебя повенчаться с ней в храме.

Все. Больше ничего не говори, слышишь?

– Вот псы, – горько усмехнулся Фролов, – надо же, как прицепились…

– Ты сейчас не о том думаешь, Володя. О себе думай. Сегодня твоя судьба решается. Кстати, там еще не все знают. Кто те два человека, которые над вашими головами венцы держат?

– А-а, понял я, откуда нас щелкнули. Дыра там от снаряда была. А с наружной стороны леса стояли.

Вот на них и забрались. Храм и теперь еще закрыт. А венцы мать и отец Ольги держали.

– Что?! – вскрикнул Сабуров и схватился за голову. – Что же вы наделали?!

– Да в чем дело-то?!

– Они там и на семью тоже что-то накопали. Это очень плохо. Их в храме не должно было быть. Ты, вот что… Спросят о родителях, говори, что мало с ними общался. В их доме почти не бывал. Ведь вы жили в пустой квартире ее родственников, да?!

Фролов поднялся и сказал:

– Да, Паша, да, ты прости меня, но только теперь мне лучше остаться с самим собой.

Обо всем хорошо подумать. Я все понял. Спасибо тебе.

– Ну, вот и хорошо, что все понял, и думай, Володя, думай, – тихо проговорил Сабуров, но когда тот подошел к двери, окликнул его: – Вернись, я еще не все сказал. Вот этот перстень у тебя… тебе его в храме надели?

– Да, и у Ольги такой же. А что?

– А то, что тебе его надо снять. Спрячь, на всякий случай, мало ли чего. А еще лучше будет, если мне его на хранение оставишь. Чего, как сыч смотришь? Думаешь, я глаз на него положил? Сегодня вернешься оттуда, я тебе его завтра утром сам надену.

Не вернешься – ждать твоего возвращения буду. Дети мои про этот перстень все знать будут, близким твоим отдадут. Слово даю.

– Я и без твоего слова верю тебе, – сказал Фролов, опуская перстень на стол.

Затем из внутреннего кармана кителя извлек тонкую цепочку, на конце которой тусклым светом блеснул серебряный крестик.

– Тогда уж и это тоже сохрани.