Мы остаёмся жить

Поэтому, мы здесь. И никто из нас не виноват в том, что мы стали теми, кем, видимо, нам всегда было стать суждено.

Но человек – остаётся жить. И в своём безумии и отчаянии – умудряется найти для себя счастье.

Вот мы и идём – держимся вместе – ступаем все по своей дороге.

На берег нас вышло всего восемнадцать человек – ещё несколько испугались суши и решили остаться на борту.

Сердце, мозг и душа любого города в Европе – все находятся в одном месте – на рыночной площади. А печенью и почками им служат кабаки, в которые путник может заглянуть в любое время суток и попросить себе место у огня.

За соответствующую плату, конечно.

Для безумца, особенно с деньгами, никогда нет никакой гарантии, что его не убьют – разумеется, случайно, но всё равно, кто будет мстить за полоумного?! Никогда не стоит оставаться одному. Но вместе – нам нечего бояться.

Мы шагаем все вместе – грозная армия. Внушительной толпой дураков мы кажемся лишь на первый взгляд. Решись кто-нибудь напасть на нас – в ту де секунду от нашей отваги не осталось бы ни следа; все мы разбежались бы кто куда, спасая собственные жизни.

И никто не стал бы винить друг друга. Как вообще можно ставить в вину человеку то, что он сбежал, спасая свою жизнь – она ведь бесценна?!

Ночью: даже безумные чувствуют себя иначе. Их мысли, всегда похожие на какофонию – тоже способны сменить тональность. Мы становимся храбрее. Внутри нас по-прежнему полно разных страхов; и мы всё так же трепещем перед ними.

Но ручку двери – поворачиваем всё равно, что бы ни ждало нас там.

Мы заходим внутрь. Наше появление – как шорох листвы и грохот грозы. Все головы завсегдатаев за столами мигом поворачиваются к нам. Мой взгляд останавливается на человеке в тяжёлых нагрудных доспехах, шлемом на столе и ладонью на рукояти меча. Я достаточно долго прожил, чтобы знать о таких людях всё. Чтобы прочитать их мысли и предугадать намерения мне достаточно бросить на них всего один взгляд.

Но мы должны двигаться вперёд. И из всех нас, только Голова-Тыква решается двинуться в сторону свободного стола в другом конце трапезного зала. Мы внимательно наблюдаем за каждым его шагом. Всем нам страшно. Многие из нас так нервничают, что готовы порвать на себе последнюю одежду, чтобы всем было видно, насколько им страшно.

– Тише, – говорю я, – и всё – точно будет хорошо.

Голова-Тыква прошел уже половину пути – и ничего с ним не произошло.