Мы остаёмся жить

Многим посетителям он даже надоел со своей тыквой на голове, поэтому они отвели взгляды и вернулись к прежним своим делам.

Каждый может напасть на нас и причинить нам вред – убить кого-нибудь или обокрасть, если найдёт что взять. Есть города – я много слышал о них, но был лишь однажды в таком – в которых убийство ведьмы, колдуна, разбойника, блудницы, полоумного и прокажённого – чья личность была подтверждена, а вина ясна и очевидна – не считалось за преступление; а грех – легко и дешево отпускался убийце, если тот был праведником и вовремя посещал церковь.

Но Голова-Тыква бесстрашно доходит до конца. Наши страхи мигом сменяются ликованием и празднуя победу, мы несёмся к нему.

– Хозяин! Эля нам!

Владелец кабака, с руками толстыми как два бревна – подходит к нам и улыбается, даже не силясь выставить свою улыбку правдоподобной. Даже полоумного такая гримаса на лице не обведёт вокруг пальца.

– Эля?! – тут он старался придать своему тону такой доброжелательности, на какую только был способен, – гостям в своём доме я рад всегда.

Бочонок другой у меня для вас, может быть, найдётся. Но, господа, позвольте вас спросить: чем платить за эль будете? Я в долг не даю. А кто пытается обмануть меня – тот случайно пропадает без вести, что и волки в лесу о нём не услышат.

Я оглядел зал: публика уже давно потеряла к нам всякий интерес и каждый вернулся к своему занятию. Лучше момента мне было не сыскать. Я снял свою шляпу перед хозяином этого клоповника. Самое время выставить себя полным идиотом, чтобы смягчить жесткий нрав этих немцем.

Моё представление – должно их немного развеселить.

– Что вы, благородный лорд, неужели спутали нас с нищими аль бродягами?! Ах, нет, вы серьёзно ошиблись. Мы можем заплатить вперёд, коль вашей светлости будет угодноэто. Из ваших уст я услышал про бочонок эля?! – я достал их своего клочка грязных и слипшихся от сала волос на голове золотую монету с портретом французского монарха, – так давайте сразу два.

За подобные выпады меня и прозвали «капитаном дураков».

За своей репутацией я слежу и проколов себе не позволяю. За это меня и держат на корабле как главного дурака на Рейне.

Ах, это выражение лица хозяина этого дешёвого притона – как я привык к таким взглядам за эти годы. Я только что унизил его, хоть и за время нашего короткого разговора, я всё время старался выставить за униженного себя. А этот бугай даже не подозревает, с какой продажной грязью я только что его смешал.