Наша самая прекрасная трагедия

Если человек свободен настолько, что может ничего не говорить и не делать – разве это не чудо? И всё становится только лучше оттого, что рядом те, кто понимает всё без слов. Мне нравилось идти вот так, наслаждаясь каждой секундой. Хотелось, чтобы эта дорога не кончалась никогда.

Мы дошли до перекрёстка и очередной автобусной остановки, где Хайдеггер покинул нас. Печально было прощаться с другом, даже зная, что это ненадолго. Мы со Штефаном пожали ему обе руки и проводили взглядом его маршрутку, скрывшуюся в общем потоке машин.

– А где он живёт? – внезапно спросил Штефан.

Я задумался.

– Есть одно место в этом городе, такое далёкое, что ты там ни разу не бывал и вряд ли скоро попадёшь; а сразу за ним живёт Хайдеггер. Наверно, туда он сейчас и направляется.

Мы со Штефаном свернули влево и шли теперь уже по главной артерии города, по проспекту, приближаясь к его дому. Я решил не расставаться с ним, а побыть ещё немного в этом районе. Рано или поздно, всё равно настанет время прощаться.

Но этот момент совсем не обязательно должен настать именно сейчас.

В отличие от меня, Штефан торопился домой. Его ждали всякие будничные дела: умывания, завтрак, сбор рюкзака с тетрадями для колледжа. Самый обычный человек, каким мне никогда не стать. Кое-как умыться я успел ещё утром, есть я могу что угодно. Что касается конспектов, то на все у меня была одна тетрадь на все времена – сначала, в ней было двенадцать листов, потом я стал увеличивать её объёмы с помощью клея и бумаги из альбомов.

Теперь там страниц восемьдесят – практично и необычно.

Штефан понял, что до начала пар мне суждено стать заложником этого района и пригласил меня к себе. Это лучшее, что он мог для меня сделать, но честно, этого я не ожидал. Домой мне не было никакого смысла идти, скорее всего, пришлось бы всё время до начала занятий провести где-нибудь на скамейке. А так, у меня были все шансы провести время куда интереснее.

Внутри была только его мама. Отец, по рассказам Штефана, сейчас занят на работе, которую ненавидел.

Зайдя в дом, Гёте закричал во всё горло что-то по-немецки, видимо, что он пришел с гостями, точнее, только с одним гостем. Мама лежала в гостиной на диване с планшетом в руках, в длинном красном халате. Услышав крик сына, она подняла глаза и встретилась взглядом со мной, после чего дружелюбно улыбнулась и сказала: «Привiт!», как мне показалось, даже слишком мелодично. Я кивнул и ответил тем же словом, но скромно и шепотом.