Наша самая прекрасная трагедия

Штефан направился в душ, пока я позволил себе похозяйничать на кухне, сварить кофе, достать печенье, тайком заглянуть во все ящики. На всякий случай, я заварил кофе на двоих, о чём сразу пожалел, сообразив, что он может и остыть. Душевая комната первого этажа находилась неподалёку от кухни и если сидеть тихо, не издавая ни единого звука, можно было услышать, как Штефан что-то напевает на немецком или на английском – точно разобрать было сложно.

Внезапно, появилось достаточно времени на размышления. Я думал о том, что всё идёт хорошо, но не помешало бы добавить в свою жизнь что-нибудь новое, желательно такое, что просто так невозможно было бы забыть.

Оставалось лишь придумать, что именно.

Я взглянул на часы. Если я правильно понимаю, у нас со Штефаном осталось не так уж и много свободного времени. Гёте сам это понимал, а потому сразу после душа, завёрнутый в полотенце, направился на кухню, улыбнулся остывшему кофе, заранее сваренному мной и стал попивать его, затем взял из холодильника какую-то еду в контейнере и стал есть её ложкой – какой-то странный салат.

Пять минут оставалось до выхода. Штефан был полностью занят своей едой. Я вытянул правую ногу в его сторону и проник под полотенце, двигаясь всё дальше, дальше, пока глаза мои смотрели прямо на него.

3. Штефан

В колледж мы с Гоголем пришли вовремя. И уткнулись в закрытую дверь – преподаватель так и не явился. Можно было подумать, что пару вообще отменили, но нет, остальная группа тоже была здесь. Пара девочек заняла единственную на всём этаже свободную лавочку, а всем остальным приходилось стоять, сгорбившись над телефонами.

Я же прислонился спиной к стенке и стал вглядываться в глубину пустого тёмного коридора.

Название предмета было длинным и непонятным – что-то связанное с туризмом и обслуживанием. Может быть, даже что-то важное, как казалось мне в самом начале, но не теперь, когда приходится ждать преподавателя после стольких усилий, потраченных, чтобы не опоздать самому. Она пришла спустя пятнадцать минут.

Ещё пять – и я бы умер со скуки. Но было рано радоваться, как выяснилось вскоре. Сидеть на паре оказалось ещё скучнее, чем стоять в коридоре. Единственное занятие: поглядывать на часы и всё ждать и ждать, когда же это закончится. Известно, что так один час может показаться десятью, если каждая клеточка человека болезненно ощущает себя на своём месте. Следующая пара была в этом же кабинете. Все десять минут я тайм-аута просидел внутри.