Айрин, графиня из Бездны

Со всех сторон их окружали кирпичные стены, утыканные дверьми.

– Папа, кто это был? – шепотом спросила Айрин отца.

– Это? – Гленн показал себе за спину – Привратница. Можешь называть её тетушка Сильва.

– Так это человек? А почему она так выглядит?

На лице у отца появилось странное выражение. Он начал улыбаться, все шире и шире, потом спрятал лицо в ладонях, но Аури видел, как вздрагивают его плечи. Отец смеялся. Он беззвучно хохотал и никак не мог остановиться. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Аури все это время стояла нахмурившись, и пыталась понять причину веселья.

– Только не говори матери, что я смеялся – отдышавшись, сказал Гленн – Она меня убьет! Ох, Свет Всемогущий. «Так это человек!» – смех снова начал разбирать Гленна и он зажал себе рот.

– Вот что – наконец произнес он – Мы сейчас найдем какое-нибудь людное место, и будем внимательно рассматривать всех прохожих. Кажется, мы с твоей матерью позабыли рассказать тебе о самом важном – о старости.

Спрашивай, а я буду отвечать. Только тихо, хорошо? Ах, разорви меня Свет! – воскликнул Гленн, пораженный еще одной мыслью – Младенцев-то ты тоже не видела!

Весь остаток дня они провели, сидя на скамейке и глядя на входивших и выходивших из дверей людей. Только теперь, увидев их разнообразие, Айрин начала понимать, как мало она знает о мире.

Наступил вечер, и люди из дверей стали выходить нескончаемым потоком. До самого конца, пока Линария не вышла к ним, Айрин не верила, что сейчас увидит маму.

Лишь когда та наклонилась, чтобы обнять дочь, Айрин осознала происходящее. Она прижалась к матери и расплакалась. Лин тоже не скрывала слёзы. Гленн стоял рядом и неловко переминался с ноги на ногу. Когда радость первой встречи прошла, и Айрин разглядела лицо матери, она удивилась, как та изменилась. Линария стала тоньше, пропала мягкость, возле глаз залегли морщины, волосы поредели. Даже цвет лица был нездоровым.

– Мне пора – раздался голос отца.

Он крепко обнял и поцеловал жену, а затем опустился на колено перед дочерью.

– Значит, ты уезжаешь на войну?

– Ну, дело знакомое – улыбнулся Гленн – И она хорошо оплачивается – он подмигнул дочери и прошептал на ухо – Выбил себе золотой и десять серебряных в месяц, представляешь?

– А насколько ты уедешь?

– Эта война долго не продлится, так что я быстро вернусь. А как только вернусь, мы тут же уедем отсюда. Может, даже твой день рождения встретим в новом доме.