Действие SKY. Часть вторая

Признаюсь, что получаю от этого в разы меньшее наслаждение, чем от своих собственных, но страдания других несчастных пленников всё же тоже меня радуют. Я мог бы тебе ответить, что такое отношение к страданиям позволяет мне окончательно не сойти с ума в этом жутком месте, но это было бы только ничтожно малой частью правды. Я же теперь хочу, чтобы ты узнал всё, поскольку твоя проницательность покорила меня. Так слушай же. Как ты уже знаешь, Квалуг, был я в прошлой жизни своей и знатен, и богат.

Очень богат. Богатство это досталось мне, как по праву наследства, так и было приумножено мною. В наш век, когда дворянское сословие начинает уступать Олимп буржуа – промышленникам, торговцам и банкирам, моё природное чутьё и деловая хватка позволили мне подняться на вершины из злата. Владел я заводами по производству станков, угольными шахтами, медными и золотыми рудниками в одной из флинийских колоний, а также торговым предприятием, в составе которого имелась океанская флотилия, из-за которой я, как ты помнишь, и угодил на этот проклятый остров. На своих земельных наделах выращивал я лён, овёс и ячмень. Мои пивоварни стояли по всей Флинии, да сейчас, наверняка, ещё стоят. Дела мои шли не просто хорошо, они шли превосходно. Если многие мои собратья по сословию беднели, не умея приспособиться к изменившейся жизни, то я богател. Не погрешу против истины, если скажу, что, без сомненья, входил в первую полусотню самых богатых людей Флинии. Я купался в успехе и роскоши. Гордыня моя возрастала до небес, самодовольство моё ширилось до размеров океана, а голос Бога в моей душе звучал, при этом, всё глуше и глуше, пока не стих окончательно. Не задумываясь, сеял я грехи. Неисчислимы грехи мои! А я всё множил и множил их. Я был нечестен со своими партнёрами, коварен и жесток со своими конкурентами. Но не это мой главный грех. Преступно равнодушен был я к судьбам тех, чьи жизни зависели от меня. К примеру, если одна из, принадлежащих мне угольных шахт хоть на самую малость становилась для меня невыгодной, я, не задумываясь, закрывал её, зная, что тем самым, обрекаю шахтёров и их семьи на голодную смерть, но это совершенно не заботило меня. И это тоже не мой главный грех. Чувствуя себя безнаказанным властелином жизни, многократно возвышающимся над простыми смертными, я погряз в пучине ужасающего разврата.