Действие SKY. Часть вторая

Я собирал отчаянно нуждающихся молодых девиц, таких, которых судьба поставила на грань выживания, неволил их, и принуждал предаваться гнусным извращённым оргиям, со мной и моими приятелями, такими же жестокими чудовищами, как и я. Так и этого мне стало мало! Я начал творить эти чудовищные вещи с совсем юными созданиями, ещё девочками, выкупая их для этого у обезумевших от нищеты родных. Да, Квалуг, вот что нищета порой может сделать с людьми. Они продавали мне своих дочерей, сестёр, племянниц…. Но даже это не мой главный грех.

При всей своей грязной испорченности, дьявольской извращённости и бездонном распутстве, я нежно любил свою жену, свою герцогиню Фуркад, свою Марлен. Она была совершенным созданием: добрым, светлым, чистым, полной моей противоложностью. Она и понятия не имела, какое я, на самом деле, чудовище, и любила меня беззаветно и преданно. Но похоть, самовозвеличивание и гордыня были для меня важней всего. Я приударил за Азалией – прелестным юным ангелом, – дочерью герцога Кюршод. В столичном светском обществе она была первой красавицей среди девушек на выданье. Многие достойные и благородные мужи добивались её руки. И я возжелал совратить её, и не просто совратить, а влюбить в себя, заставить потерять от меня голову. Гордыня совсем лишила меня и разума, и последних остатков совести. Меня тешила чудовищная идея о том, что столько высокородных вельмож добивается её руки, а я женатый мужчина, сделаю её своей любовницей, лишу её девственности, и утру, тем самым, всем им нос, поправ при этом все законы пресловутой нравственности, потому-что я выше этих законов, они не для меня. Неслыханная дерзость этого замысла тешила моё смертельно больное самолюбие. Я вознамерился бросить вызов нерушимым устоям морали вообще, и морали высшего света в частности. Был я знатным сердцеедом и знатоком женских душ: через пару месяцев Азалия полюбила меня без памяти, и вскоре стала моей. Мы сделались любовниками. Потом она забеременела. Добившись своего, я охладел к ней. Узнав о её беременности, единственное, что я сделал – предложил ей врача, который, сохранив всё в тайне, поможет избавиться от ребёнка. На следующий день мне стало известно, что Азалия приняла яд, она умертвила себя. Её примеру, вскоре последовал, убитый горем отец – герцог Кюршод, – добрейший и благороднейший человек, для которого Азалия была смыслом всей его жизни. О нашей с Азалией связи не знал никто, кроме преданной и верной служанки моей любовницы.