Жених и невеста. Отвергнутый дар

Совсем ошалел, что на тебя нашло?

– Не знаю! – супруг взял давно налитую и так и не тронутую стопку водки, – может, и нашло.

Он шумно выдохнул, опрокинул стопку в рот, осторожно поставил ее на стол. И уже тише, примирительно сказал жене.

– Волнуюсь я за дочу, вот и все. И чувствую – что-то у них не то. Хотел бы знать, о чем они сейчас говорят. Зуб даю, не об уроках и не о кино. Что-то у них там свое, такое, что спросим – не расскажут. А если расскажут – то вранье будет. Заболели, – последнее слово он насмешливо подчеркнул.

Нина Николаевна промолчала. Она чувствовала то же самое. И тоже хотела бы сейчас проникнуть за аккуратно закрытую дверь в комнату дочери.

– Юль, перестань.

– Ну Са-аш…

– А если зайдут?

– Не зайдут. Просто посиди рядом, обними. Вот так, за плечи. Ох, хорошо… Свет пригаси.

Юля закрыла глаза, положила голову на плечо Рифа и блаженно замерла, наслаждаясь тишиной и покоем. Прошептала.

– Ри-иф…

– А?

– Останься со мной сегодня.

Он изумленно раскрыл глаза в полумраке комнаты.

– Ты что? Как остаться? Где?

Юля негромко рассмеялась, свернувшись клубочком рядом с юношей. Тот настороженно посмотрел на дверь. Риф не хотел отказывать Юле в ласке и объятии, он понимал, как ей сейчас это нужно, и сам хотел того же. Но… Здесь, в этом доме они старались границ не переходить. А теперь еще и это заявление. Остаться.

– Испугался?

– Ну, не то чтобы…

Юля вздохнула и запрокинула голову, ее глаза замерцали теплыми огоньками.

– Это я так хочу просто, чтобы ты остался. Сейчас ты уйдешь.

Девушка вдруг резко выпрямилась, Риф почувствовал, как ее тело напряглось струной. Истома исчезла.

– Я боюсь, Риф. Как ты пойдешь домой? По улице, там же они где-то бродят. Оставайся. Мы что-то придумаем. Я тебя не отпущу туда. Боже, какая дура, размякла-раскисла. Все забыла…

Он обнял ее и привлек к себе, уже не думая о двери, и о том, что за ней ее родители. И что они подумают или сделают, застав дочь в его объятиях.

– Хорошо, что забыла. Не нужно это помнить, не нужно думать.

Жаркий шепот в ответ, раскрытые губы, смешавшееся дыхание.

– Нельзя забывать, нельзя не думать. Хочешь, я с тобой пойду? Я буду тебя охранять.

– И я снова кого-нибудь убью. Потому что хранить надо тебя, а не меня.

Сказал – и осекся. Это вырвалось само. Это уже не шутливая бравада – это правда. Он может убить. Зачем он так сказал… Ведь улыбалась уже.